– Да! Я представляю девушку 25 лет, свою клиентку, о которой рассказывала в прошлый раз. Обсессивная и контролирующая.
– Помню. Та, которая хочет, чтобы вы ее оплодотворили, – улыбнулась Надежда.
– Почти. У нас с ней было еще три встречи. На них она немного коснулась темы своей семьи. Детство она описывает как счастливое, себя называет папиной дочкой. Про развод родителей пояснила, что как-то вскрылась интрижка отца. Он тихо и мирно собрался и съехал, без ссор, сцен и конфликтов. Между мамой и бабушкой, мамой мамы, отношения напряженные. С мужем все отлично, но он не знает, что у них проблемы. На работе у нее больше ответственности потому, что папа по какой-то причине отошел от дел. Но насколько сильно отошел и надолго ли, непонятно. Я сейчас излагаю факты примерно как она – безэмоционально и не застревая на деталях. Когда я ее спросила, сколько она хочет детей, она ответила, что троих, желательно погодков или даже близнецов. Вы все можете задавать вопросы, – добавила Инна.
Она видела, что в середине ее рассказа подключились Мария и Татьяна, и заранее раздражалась от того, что ей сейчас придется им еще раз все повторять.
– Какие она у вас чувства вызывает? – спросил Антон Павлович.
– Мне кажется, что она меня обесценивает. Будто в ней пустота, куда проваливается вся наша работа, – ответила Инна.
– А хотят ли в ее семье внуков – папа, мама? – спросила Татьяна.
Она сегодня выглядела просто неприлично хорошо. Инна снова застыдилась своих единорогов на футболке.
– Про папу и маму не знаю, а вот бабушка говорит, что хочет, но я сомневаюсь. Мне вообще многое в ее рассказах кажется амбивалентным, – сказала Инна.
– А у отца во втором браке дети есть? – спросила опять Татьяна.
– Нет.
– А планируют?
– Не знаю. К чему вы это спрашиваете? – не выдержала Инна.
– У меня появилась идея, что до какого-то момента все было хорошо, а потом начало меняться. Допустим, отец отошел от дел и разорвал символические рабочие отношения, где она была главным человеком для него. Правой рукой, любимой женой, хорошим сыном…
– Спасибо! Спрошу у нее. Хорошо было бы прояснить их семейные роли. И узнать, зачем она пошла работать к отцу, – ответила Инна.
– Вы говорите про роли, и мне кажется, что ваша клиентка играет мужскую роль. Из обсуждения беременности она исключает мужа, на работе занимает позицию отца. Хочет троих детей… Может, я сейчас притягиваю за уши, но мужские половые органы состоят из трех частей. Она хочет усилить себя детьми, «родить» себе пенис. Ощущение, что в уходе отца она винит мать и поэтому не хочет идентифицироваться со слабой женщиной, – сказала Мария.
В ее седых волосах играло солнце. В Израиле хоть иногда бывает плохая погода?
– А вы с ней обсуждали сеттинг и порядок ухода из терапии? – спросила как всегда умничающая Татьяна.
– Нет. Почему вы думаете, что это важно на данном этапе? – ответила Инна, подстраиваясь под стиль речи Татьяны.
– Из вашего рассказа я поняла, что ее родители очень тихо и мирно развелись, и мне кажется, что так же тихо и мирно она может прекратить терапию. Думаю, было бы полезно сообщить ей, что даже если она примет решение прекратить терапию, должны состояться еще три завершающие встречи, – сказала Татьяна.
– Да, у меня есть тревога на этот счет. Хотя она не опаздывает и четко оплачивает, все равно есть ощущение, что она может уйти и не вернуться. Будто она не вкладывается в то, что происходит в кабинете, а смотрит через стекло, – сказала Инна.
Несмотря на неприязнь к Татьяне, она сейчас была ей очень благодарна за эту ценную мысль.
– И резюмируя: в дальнейшей работе с этой девушкой было бы очень полезно обсудить тему детей. Зачем они ей вообще нужны? Женственность и материнство – как она себе это представляет, какие у нее на этот счет фантазии? И лапароскопия: чего она боится больше – того, что она больна, или того, что она может оказаться здоровой? – подвел итог Антон Павлович.
– Спасибо, коллеги, было, как всегда, очень полезно. Хорошей недели! – попрощалась Инна и отключилась.
Прошло несколько часов, Инна решила дать мужу еще немного поспать и отправилась гулять с дочкой. Глаша почти сразу уснула. Это была ее суперсила – засыпать в коляске и машине. Инна надеялась, что ребенок сохранит этот навык во взрослой жизни, потому что для нее это всегда было испытанием. Только за рулем ее не укачивало. В автобусах она могла ездить лишь со специальными таблетками. Ни читать, ни спать, ни заниматься чем-то в дороге она не могла – ее тут же начинало мутить. Инна удобно устроилась в парке на скамейке, предварительно купив себе огромный стакан кофе и шаверму. Ее муж, если бы узнал, что она ест, подшучивал бы над ней до тех пор, пока она в бешенстве не выкинула бы эту шаверму. Он очень щепетильно относился к еде, и его самой раздражающей чертой было то, что он никогда не ел разогретую пищу, из-за чего у них возникало множество ссор.