И каково же было их удивление, когда царь Селевкидов предложил им переговоры, пригласив ахейского военачальника к себе. Ну не хотел Александр воевать с этими греками. Он сюда не за этим пришел. Главным врагом для него был все же Рим. А греки?.. Греки для него были обманутыми детишками, наивностью которых так удачно воспользовались коварные римляне. Ведь правитель Селевкидов четко помнил, что произошло с Грецией в той еще истории. Там Рим, разбив всех самых крупных и опасных игроков в этом регионе и одурев от собственной безнаказанности, подмял Грецию, превратив ее в одну из своих провинций. И все слова римлян об освобождении греков так и остались словами. Красивыми сказочками о свободе и демократии, в которые верят наивные дурачки. Кстати, и в двадцать первом веке таких вот глупых идеалистов хватало. Тех, что лезли на баррикады и служили в качестве пушечного мяса в многочисленных цветных революциях для одной очень демократичной сверхдержавы.
Кстати, ахейцы своим внешним видом очень удивили селевкидского правителя. Выглядели они как самые настоящие македонцы. Вместо типично греческих гоплитов с короткими копьями перед ним выстроилась самая настоящая фаланга, вооруженная длинными четырехметровыми пиками-сарисами. Смотрелась она очень грозно, но Громов-то понимал, что против его арбалетчиков и карабаллист это чудо военной мысли долго не продержится. Да и против конницы, атакующей с флангов и тыла, фалангисты бессильны. Конечно, фаланга имела и преимущества в виде практически неотразимой фронтальной атаки. Даже хваленые римские легионы не всегда могли сдержать натиск атакующих сарисафоров. Но если враг ударял фалангу в неприкрытые фланги и тыл, то разгром ее был неминуем. Это понимал и командующий ахейцами стратег Филопемен. И нападать не спешил. Он с большим облегчением согласился на переговоры и сам лично прибыл на них. Уже значительно позже Александр узнал, что именно Филопемен стоял за реорганизацией ахейской армии по македонскому образцу. В принципе, логично! Ведь раньше македонцы были главными союзниками ахейцев и охотно делились с ними своими военными наработками. Пока ахейцы их не предали!
Глава 12
Как показывает история, нет непобедимых армий.
Эти два месяца слились для Александра в нескончаемый поход от одного греческого города к другому. А это было потерянное время, которое играло на руку римлянам. Если раньше у его войска была фора и они могли действовать в Греции без особого противодействия Рима, то с каждым пройденным днем это преимущество терялось. И царь-победитель чувствовал как никто другой, что скоро Римская республика, накопив силы, начнет отвечать по полной.
Ахейцы, к счастью, согласились с его предложением и выразили желание стать союзниками. Это вам не дикие варвары, для которых слово «честь» не пустой звук. Для цивилизованных греков же такое вот предательство и переход на другую сторону были в порядке вещей. Поэтому Громов сильно не обольщался насчет своих новых союзников. Эти его не предадут, пока сила на его стороне. Но стоит только дать слабину – и жди удара в спину. Поэтому за ними нужен присмотр. Главное – не пришлось терять время на завоевание земель Ахейского союза. Если бы его армия здесь завязла, добивая ахейцев и штурмуя их города, то потеряла бы наступательный темп. А терять темп в этой войне никак нельзя. Римляне-то сейчас готовятся в дикой спешке. Надо успеть избавиться от всех греческих союзников Рима до прихода в Грецию новых римских легионов. Тем самым тыл у царской армии будет обезопасен, и драться с римлянами станет не так напряжно.
Разобравшись с пелопоннесскими делами, царь Александр решил двигаться дальше. Теперь в его армии помимо афинян присутствовали и другие греческие союзники. Ахейцы выставили шесть тысяч своих фалангитов, этолийцы – четыре тысячи гоплитов, а спартанцы дали три тысячи тяжеловооруженных воинов. Сане все эти бойцы, по большому счету, были не особо нужны. Однако он, не сильно доверяя своим греческим союзникам, решил поступить с ними, как и с афинянами. То есть для него эти этолийские, ахейские и спартанские вояки были своего рода заложниками. И их дальнейшая судьба напрямую зависела от поведения их правителей на родине. Правда, вслух он ничего такого не говорил, делая вид, что полностью доверяет всем этим хитровыделанным грекам.