За двое суток примерно треть городских кварталов Рима выгорела дотла. Много было погибших и обожженных. Но самое главное – сгорели все склады с продовольственными запасами. И это был очень тяжелый удар для горожан.
А царь Селевкидов совсем не торопился начинать штурм города. Его требушеты методично кромсали городские стены, разбивая метательные машины римлян и убивая легионеров. Царские стрелки тоже не сидели без дела, внося свою лепту в уничтожение гарнизонных войск Рима. Теперь на стороне Селевкидов и их союзников было само время, которого у римлян оставалось все меньше и меньше. Перебои с продовольствием в Риме привели к самому настоящему голоду. Нет, у римской элиты кое-какие запасы еды все же были. Но делиться с простыми горожанами и многочисленными беженцами представители римской власти не спешили. Не было здесь видно того показушного народного единства, о котором так любили рассуждать римские сенаторы, толкая свои зажигательные речи перед толпой во время выборов.
Итак, богатые и знатные римляне жрали в три горла. В то время как бедняки и люмпены пухли с голодухи, тихо зверея от этого. Ситуацию усугубила огромная вражеская армия под командованием Ганнибала, которая подошла к Риму через месяц. Если раньше врагов, осаждавших город, было много, то теперь их стало очень много. И никаких шансов пережить эту осаду у горожан не было. Это стали понимать все римляне – от сенаторов до последнего нищего.
Причем Алесандр распорядился каждый день громко объявлять защитникам города, что в случае сдачи их будут хорошо кормить. А многие бывшие рабы стали подходить к городским стенам, дразнить римлян едой и с аппетитом съедать ее прямо у них на глазах. При этом они старались держаться на безопасном расстоянии, чтобы разозлившиеся римские легионеры их не подстрелили. Впрочем, сильно дальнобойного оружия у римлян и не было. Все римские баллисты и катапульты давным-давно были уничтожены селевкидскими требушетами. Пращников и метателей дротиков из римского гарнизона арбалетчики и лучники Селевкидов тоже неплохо так проредили. Поэтому такие вот акции с публичным поеданием чего-нибудь вкусненького на глазах у защитников стен были довольно безопасными.
Просто не подходи близко к стене, и с тобой ничего не случится.
– Чего мы ждем? – спросил у Александра Ганнибал, когда его ввели в курс дела.
– Я жду, когда римляне сами откроют нам ворота. Зачем класть наших воинов, штурмуя этот город? Времени у нас много. А вот у римлян его нет совсем. Помощи им ждать неоткуда. Все их союзники перебежали к нам. Войск вне Рима у них не осталось. Мы можем ничего не делать. Голод все сделает за нас. Он сейчас наш самый сильный союзник против римлян. Неотразимый и смертоносный! – ответил царь, посмотрев с усмешкой на своего собеседника.
– Разумно, – согласился Ганнибал, а потом, нахмурившись, спросил: – А нам самим голод не грозит? Нашу огромную армию ведь тоже надо кормить. Да и те нахлебники из бывших рабов, что ошиваются здесь, также кушать хотят. Причем их у нас сейчас даже больше, чем воинов.
– Не беспокойся ты так. Все учтено. Продовольствия у нас хватает. Мои фуражиры заготовили его очень много, пока мы воевали с римлянами на юге. Да и корабли из Египта, Греции и Малой Азии регулярно привозят зерно в захваченную нами Остию. В общем, еды у нас более чем достаточно. Тем более что большую часть освобожденных рабов я отправил в Остию и Неаполь. Там достаточно продовольствия, чтобы прокормить всех этих людей.
– Ты и дальше собираешься кормить бесплатно этих нахлебников? – спросил Ганнибал, выслушав речь селевкидского царя.
– Только до окончания этой войны. Потом эти бывшие рабы будут сами решать свою судьбу. Я дам им выбор: остаться или уехать из Италии. Хотя мне все же хотелось, чтобы эти люди остались здесь. Римские земли сейчас опустели. И их придется кем-то заселять. И пускай это будут люди, искренне благодарные нам за свое освобождение, чем какие-то мутные италики, которые станут строить козни против нашей власти в этом регионе. Вот такие у меня планы на этих освобожденных рабов, мой друг! – ответил Александр, отворачиваясь от Ганнибала.
А голод тем временем делал свое дело. Этот невидимый глазу враг был самым сильным и беспощадным. С ним нельзя было договориться о перемирии. Его нельзя было победить в честном и открытом бою. Из осажденного города от него нельзя было убежать. Медленно, но верно голод подтачивал силы защитников города. Солдат, защищавших стены Рима, кормили урезанными пайками, которые сокращались с каждым днем. Люди слабели от недоедания. И теперь они вряд ли смогли бы оказать серьезное сопротивление сытым и полным сил осаждавшим город воинам в случае штурма.