— А все ли особенные эльфы могут подчинять себе кого-то? — Эдит уставилась серьезным взглядом на Блайнд и Респин, которые отчего-то продолжали молчать. — Ведь древняя магия доступна только особенным эльфам.
— Вообще, думаю, да. — Аларис отклонил голову и, повернув ее, посмотрел на генерала. — По крайней мере все особенные эльфы, которых я знаю, так или иначе могли кого-то подчинять. Например, Ла-мия — монстров, а Квин — духов.
— Я не подчиняю духов насильно, — внезапно вмешалась в разговор Квин, будто бы эта тема была для нее действительно животрепещущей, — хотя у меня есть такая возможность.
— Почему? — настороженно спросила женщина-генерал.
Вопрос, заданный Эдит, вынудил северную эльфийку перевести на нее взгляд. Тот изучающий интерес, с котором на нее смотрела женщина, был схож с тем, с каким Эдит озирала своих врагов и товарищей на войне.
— Потому что, — серьезно заговорила Квин, — я не могу быть уверенна в том, что когда-нибудь они не повернутся против меня. Духи сильные и довольно мстительные создания. С ними нужно быть в дружбе.
— Соглашусь, — наконец-то в разговор вступила и Блайнд. Девушка, сохранявшая молчание вплоть до этого момента, приподняла взгляд и серьезно ответила: — Моя способность тоже заключена в контроле духов, только я не могу связываться с душами умерших людей, как делает Квин. Я говорю о древних духах природы, которые поддерживают наш мир. Всякий раз, когда я использую силу, я прошу у них помощи и защиты. Духи природы не могут вредить, поэтому единственная способность, которую они могут мне дать — это исцеление.
— Но ты можешь их подчинить? — все наседала Эдит, пытаясь разобраться в особенностях древней магии, дарованной эльфам.
— Только в теории. Я никогда не пыталась, но, если бы попыталась, возможно, я смогла бы, как и драконы, начать управлять элементами природы.
— Драконы тоже связаны с духами? — женщина задумчиво нахмурилась. Ей еще никогда не приходилось сражаться с другими расами. Пусть войны в их мире и не были редкостью, но вот именно сражений против другой расы все пытались избежать. Особенно, если речь шла о такой сильной расе, как драконы.
— Нет, — Блайнд отрицательно покачала головой, — они управляют стихиями на основе маны в их телах. Им не нужно заключать пакты с духами и подчиняться их воле. А вот я обязана заключить пакт и использовать свою силу только во благо других.
Эдит усмехнулась. Подобный разговор, с какой стороны не посмотри, но был для нее крайне полезным. Знания о способностях других народов и так было сложно получить, а когда речь заходила об особенных личностях из других народов, так тем более.
— Какой вывод мы можем сделать? — спросила Эдит, возвращая взгляд к Аларису. — Основа силы эльфов заключается в том, что они могут манипулировать чем-то или кем-то. Кто-то может видоизменять тела, кто-то сами души.
Аларис продолжал молчать. Он видел в глазах Эдит толику ревности, ведь под его крылом скрывался не один человек иной расы, а сразу несколько. Более того, среди его горничных были и особенные, что означало наличие у него возможности раскрыть все тайны других народов этого континента.
— Потрясающая сила, — продолжала говорить Эдит, — и ведь она только эльфам доступна. Тебе не жаль? Ты ведь тоже избранный, но по сравнению с эльфами…
Аларис вяло улыбнулся. Он не хотел рассказывать о том, какие преимущества имела его собственная сила, и потому вместо ответа он спокойно заговорил:
— Я уже видел два примера избранных эльфов, которые использовали свои силы неправильно. Они старались подчинить волю других людей собственным желаниям, и, знаешь, я почти уверен, что собственные творения таких эльфов неминуемо становятся причиной их гибели.
На мгновение Аларис перевел взгляд на Эйс. Сама девушка этого явно не заметила, но граф посмотрел на нее так, будто бы за эту долю секунды он успел вспомнить что-то очень важное.
Аларис задумался о прошлом Эйс и о том, кем же были те люди, которые когда-то давно пытали ее и ее сестер. Он знал, что тогда волей Эйс тоже манипулировал какой-то особенный эльф по имени Каргион, но, к сожалению, завершение его истории еще не было никому известным. Оставалось лишь гадать, пострадал ли он в конечном счете от рук своих творений или же смог избежать печального конца.