— Ладушки. — Девушка-дракон зловеще улыбнулась. — Надеюсь, что она все-таки будет безвыходной.
Горничные, все стоявшие на пороге, продолжали настороженно ожидать. Их поведение в какой-то степени было даже забавным для самой Аристии, ведь ей не требовалось особого труда для того, чтобы уничтожить всех присутствующих вместе с особняком.
— Сеанна, — неожиданно заговорила Аристия, опуская голову и смотря на свою младшую, — хочешь вернуться домой?
— Нет, — Стей быстро подняла голову и посмотрела прямо в глаза своей сестры, — мне здесь нравится.
— Нравится и нравится. — Аристия тяжело вздохнула. — Заладила. Когда этот человечишка умрет, ты все равно вернешься.
— Ну, вот тогда и вернусь.
— Ладно, — гостья быстро отстранилась и, отступив на несколько шагов, развернулась в сторону окна, — тогда…
Аларис, уже понимавший к чему шла речь, уверенно напомнил:
— Дверь в другой стороне.
— Я человеческими дверьми не пользуюсь.
Аристия быстро разогналась и, хитро улыбнувшись, запрыгнула на стол. Следующим своим широким прыжком она перескочила на оконную рану и, словно птица, скрылась за окном.
Аларис, уже ничуть не удивленный чем-то подобным, недовольно пробормотал:
— А драконьи будто тебе больше нравятся.
Мельком взгляд графа приподнялся и он, заметив Стей, задумчиво осмотрел ее. Девушка выглядела счастливой, пусть и немного расстроенной из-за такой короткой встречи. Это ее меланхоличное выражение лица вызвало у Алариса ироничную улыбку и он, опустив голову, подумал:
«Теперь у меня хотя бы есть подстраховка. И все-таки хорошо иметь связи».
***
— Раниэль! — прозвучал истошный мужской крик откуда-то из коридора. Следом за этим раздался мощный удар по дверям и хлопок самих дверей, распахнувшихся и чуть не слетевших с петель. — Как ты могла так поступить?
Респин, сидевшая в нарядном темно-зеленом платье, осторожно поставила чашечку горячего чая на блюдце и опустила его на чайный столик перед собой.
— О каком поступке вы именно говорите? — спросила девушка, переводя свой хитрый довольный взгляд ко входу.
На пороге в гостевую комнату стояло двое эльфов — один более высокий, взрослый и темноволосый, а другой же более молодой и внешностью совсем напоминавший миловидную розововолосую Респин.
— О том, что ты обратилась к королю с просьбой! — юноша быстро шагнул в комнату и направился прямиком к своей сестре. — Ты сбежала из семьи, а теперь так просто явилась во дворец и…
— Я сама была удивлена тому, что меня впустили. — Респин невинно улыбнулась. — Вот так свезло, а то пришлось бы пробираться в покои Его Величества под покровом ночи.
— Раниэль! — истошно вскрикнул Мельбрут — старший наследник семьи Эзельхардов.
— Да, братишка? — девушка все продолжала ласково улыбаться, будто бы в этой ситуации она не видела ничего странного. И, частично, она действительно не видела в этом ничего особенного, ведь даже в прошлом ей частенько приходилось выводить свою семью из себя.
Мельбрут не то жалобно, не то подавленно сощурился. Тяжело вздохнув, он попытался успокоиться и ответил:
— Ни капли стыда в тебе нет.
— Верно. Стыд я растеряла еще до побега из семьи.
Сулмердир — отец семейства Эзельхардов, прошел к дивану, стоявшему напротив чайного столика и кресла, на котором сидела его дочь. Устало рухнув на мягкую поверхность сидения, мужчина закрыл глаза и ответил:
— Не важно. Теперь нам нужно понять, как действовать дальше. Что сказал король?
— Он явно хотел обругать меня, — Раниэль спокойно пожала плечами, — но был вынужден сдержаться и принять мою просьбу. Я же Эзельхард.
— И?
— Они вышлют представителей для разбирательств. — Девушка подняла взгляд и встретилась с настороженным задумчивым взором отца. — Те исследуют территорию, на которой умерла принцесса Ла-мия, затем направятся к моему господину и начнут уже допрашивать его. А уже там все будет зависеть от хитрости господина.
— И тебе не стыдно, — заговорил Мельбрут, — подчиняться человеку?
Респин приподняла голову и посмотрела на своего достаточно высокого старшего брата. Уверенным довольным тоном она ответила:
— Подчиняться достойной и великой личности никогда не стыдно.
— Ха, — Мельбрут отвернулся, — великий, как же.
Респин не стала открыто реагировать на эту усмешку, но вместо этого укоризненно заговорила:
— Меня куда больше пугает возможность продолжать жить, как аристократка, и при этом не выражать своего мнения на публике, чтобы не дай бог не привлечь внимание короля.