Долгий день, начавшийся со сражения с императором эльфов, все продолжался. Сидя в мягком кожаном кресле, Аларис широко улыбался. К его собственному удивлению, несмотря на все имевшиеся сложности в жизни, его настроение все еще было приподнятым. Можно даже сказать чересчур.
Закинув ногу на ногу и, вальяжно откинувшись на спинку кресла, граф де Хилдефонс бодро произнес:
— Сегодня прямо-таки день встреч. Вы так не считаете, Анорон Эзельхард?
Мужчина-эльф, сидевший напротив, также широко улыбался. Он смотрел в глаза Алариса без страха и сомнений. Его и владельца этой комнаты ничего особо не разделяло. Кресла, в которых они сидели, стояли практически друг напротив друга. При этом даже положения, в которых находились Анорон и Аларис со стороны казались схожими.
Усмехнувшись, Анорон ответил:
— Меня радует то, что вы пребываете в приподнятом положении духа даже в текущей ситуации. Как-никак это говорит о вашей стойкости.
Аларис утвердительно кивнул и на мгновение прикрыл глаза, как это сделал сам Анорон. Неосознанно он начал действовать примерно так же, как и этот мужчина, что настраивало их мышление на один лад.
— Благодарю.
— Что меня не радует, — продолжал Анорон чуть строже, — так это то, к какой расе Вы относитесь.
Аларис продолжал улыбаться, хотя мысленно он уже понимал, что должно было последовать за этими словами. Наблюдая за эльфом, он видел, как тот протянул руку к своей короткой седой бородке, как осторожно начал поглаживать ее, и как задумчиво сощурился, осознавая, что эти слова Алариса не задевали.
— Буду говорить с вами начистоту, — продолжал мужчина, — вы мне отвратительны. Меня раздражает сама мысль о том, что моя внучка подчиняется кому-то, а человеку уж тем более.
— А вы метко подбираете слова. — Аларис вновь прикрыл глаза и вновь удовлетворенно кивнул. — Будем считать, что эта ментальная атака нанесла мне серьезный урон.
— Отшучиваться вздумали?
— Нисколько. — Аларис открыл глаза и посмотрел на Анорона с таким спокойствием, какому еще нужно было позавидовать. По его выражению лица сразу было видно, что он прекрасно владел собой. — Я просто не знаю, что мне следует говорить вам в ответ.
В это же время по другую сторону двери спальни, прямо в коридоре, стояло двое: Респин и Зеро. Обе девушки, обе розоволосых, буквально прижимались ушами к деревянной поверхности двери, пытаясь расслышать то, что там происходило.
Зеро была взволнованна из-за того, что ее господина вообще кто-то посещал, а вот Респин напрямую волновалась из-за того, что ее дедушка-эльф мог что-то наговорить. Так, нависая практически друг над дружкой, девушки даже почти не дышали. Казалось, вот-вот Аларис и его гость должны были начать говорить громче, и тогда бы они все услышали, но почему-то этого не происходило.
Внезапно некто, подошедший к обеим горничным со спины, схватил их за уши и резко оттянул от двери. Горничные от испуга взвизгнули, вытянулись по струнке и, осмотревшись, лишь сейчас заметили рядом с собой Туза.
Эйс выглядела недовольной. Хмуря брови, она многозначительно взглянула сначала на одну служанку, затем на вторую. При виде перепуганных лиц двух девушек, пойманных на подслушивании, она нахмурилась еще сильнее и, развернувшись, так и потащила их за уши вместе с собой.
Тем временем разговор в спальне все продолжался. Аларис, доброжелательно улыбаясь, спрашивал:
— Поэтому, лучше скажите мне, что бы Вы сделали на моем месте? Признали бы себя ничтожеством и стали бы умолять простить этот грех или бы опровергли эти слова и начали буянить?
Анорон нахмурился. Резко выпрямившись, словно это была его защитная реакция, он чуть строже и неприветливее заговорил:
— Как минимум, я бы показал, что у меня есть гордость.
— Хорошо. — Аларис, убрав одну ногу с другой, отстранился от спинки кресла, выпрямился и решительно заявил: — Тогда я требую от вас, чтобы вы признали все человечество, как равных эльфам созданий.
Анорон продолжал непонимающе хмуриться. Удерживая в своей правой руке трость, которая стояла рядом с его креслом, он задумчиво покачивал ее из стороны в сторону.
— Вы всегда делаете то, чего ожидают от вас другие?
— Нет, — вновь с улыбкой отвечал Аларис, — я просто хочу довести Вас до белого каления, чтобы понять, какой Вы на самом деле человек.
Лицо Анорона исказилось. Последнее слово, произнесенное в его адрес, явно было сказано намеренно, и оно очень резало слух.
Мужчина, приподняв трость, уже было собирался стукнуть ею по полу, как услышал быстрый лепет Алариса:
— Ох, прошу прощения. Эльф, конечно же эльф. Оговорился.
Анорон замер. Ощущая буквально в каждом слове Алариса ловушку для себя, он постарался скрыть свое раздражение и успокоится. Осторожно опустив трость на прежнее место, мужчина попытался собраться с мыслями, сделал короткий усталый вздох и произнес: