Болезненно приземлившись и поежившись от смеси неприятных чувств, Ивар потер собственный нос и приподнял голову. К собственному ужасу, он понял, что созданием, с которым он столкнулся, оказался никто иной, как сам Эдамион.
Правитель эльфов, зловеще хмурясь, одним взглядом поражал рухнувшего перед ним человека. От его взора тело испытывало чувство удушения и крайней опасности, от которой нужно было бежать.
Ивар не нравился Эдамиону сам по себе, а в совокупности с очень плохим настроением императора, одно лишь его присутствие могло довести до состояния ярости. Возможно, именно из-за этого сейчас Ивар в глазах эльфа казался бельмом на глазу.
— Ты уже забыл, — зловеще заговорил Эдамион, — где находишься?
Ивар молчал. Он чувствовал, как от страха все его тело тряслось. Чувствовал, как сводило челюсти, как слезы были готовы вот-вот выступить.
— Или тебе это и вовсе безразлично?! — неожиданно завопил мужчина эльф. — Неужели ты почувствовал себя властным в этом месте, как будто твои действия что-то решают?
Ивар все молчал. Он находился настолько близко к императору, что, казалось, тот мог в любой момент просто на него наступить. При размерах и тяжести тела Эдамиона, только один пинок мог переломить все кости Ивара, и мужчина просто не мог перестать думать об этом.
— Ваше величество, — прозвучал посторонний голос в коридоре.
Услышав его, Ивар быстро обернулся. Позади он увидел Алариса, спешно приближавшегося к месту криков и ярости. Казалось, только при виде графа на душе стало спокойнее. Ивар жалобно сощурился и наконец-то глубоко вздохнул.
— Ваше Величество, — вновь позвал Аларис, останавливаясь рядом, — я не знаю, что здесь происходит, но…
— Что происходит? — Эдамион больше не кричал, но он со злостью смотрел на прибывшего юношу. — Этот человек разогнался и чуть не сбил меня с ног. Ты понимаешь? Меня, императора, в моем дворце, чуть не сбили.
— Я бы очень удивился, — спокойно продолжал Аларис, — если бы такой слабый и немощный человек, каким является Ивар, смог бы сбить Вас, великого и могучего правителя, с ног.
— Ты защищаешь его только потому, что он человек!
— Я защищаю его, — Аларис смотрел прямиком в глаза императора, явно показывая свое нежелание отступать, — потому что не думаю, что мудрый правитель стал бы пачкать свои руки из-за такой мелочи. Вы же мудрый правитель?
Эдамион замолчал. Эта фраза была сказана Аларисом явно не спроста. Чтобы показать себя со стороны мудрого императора, нужно было согласиться, но тогда пришлось бы простить провинившегося человека. В то же время отказаться значило, что и закопать собственную репутацию под землю. Оставался лишь третий вариант: сместить стрелки вины с Ивара на самого Алариса.
Нахмурившись, совершенно серьезным низким голосом Эдамион заговорил:
— Язык у тебя подвешен, признаю. Ты всегда говоришь только то, что вынудит твоего оппонента согласиться.
Аларис молчал. Благодаря своей способности он уже знал, что хотел сделать Эдамион, и в какой-то степени он был даже не против этого.
— Но не в этот раз, — решительно заявил император. Быстро сбросив со своего плеча длинную яркую мантию, мужчина строго взглянул в глаза графа и практически прошипел: — Еще один поединок. Я требую еще одного сражения с тобой, в этот раз серьезного.
— Что будет на кону? — моментально спросил Аларис.
— Наши жизни.
Наступила напряженная тишина. В этой атмосфере Ивар, удивленно бегавший взглядом с одного участника спора на другого, все никак не мог прийти в себя.
Между тем Аларис, как всегда, спокойно продолжал размышлять:
«Эдамион не из стратегов. Ему быстро надоедают игры разума, поэтому дуэль для него действительно самый быстрый способ получить желаемое. К тому же, в данной ситуации она была вполне сносным выходом из моей ловушки».
Аларис неосознанно усмехнулся и ответил:
— Хорошо.
Эдамион не стал больше ничего говорить. Резко развернувшись, он гордо приподнял подбородок и направился в обратную от ненавистных ему людей сторону. И лишь когда он отдалился достаточно, в его голове промелькнула мысль:
«Если подумать, а когда эти двое познакомились? Разве они не враги? Тогда почему граф вступился за него?»
Ивар, продолжавший сидеть на полу, перевел взгляд на стоявшего рядом юношу. Что поражало его больше всего, так это то, что в даже такой напряженной ситуации ни в выражении лица, ни даже в блеске глаз Алариса не проскользнуло и тени страха. Он говорил гордо, решительно. Он нисколько не боялся короля, и разговаривал с ним на равных.
— Почему, — тихо зашептал Ивар, опуская взгляд, — к вам он относится с уважением, а ко мне…