Гроттен врезался головой прямо в пол, и из-за подобной позы практически перевалился через девушку. То, как стискивала его Зеро, не оставляло даже возможности дышать, а внезапный удар по голове, на мгновение отключил сознание.
Зеро быстро выпустила мужчину, села на пол и развернулась. Набросившиеся на нее монстры попытались ухватится за ее руки, и разорвать на части, но девушка, явно желавшая лишь победы, все же успела схватить Гроттена за ноги, перевернуть его и со всей силы ударить по животу.
Зеро замахнулась еще раз, но внезапно ощутила боль где-то в левой руке. Создание, ухватившиеся за нее своими острыми когтями, резко подняло девушку в воздухе.
Зеро почувствовала лишь силу, которая отбросила ее в сторону, и неимоверную боль от прямого удара всем телом о стену. От слабости она устало скатилась на пол и замерла. Лишь мгновение спустя, приподняв взгляд, она заметила, что тело ее противника уже успело куда-то исчезнуть.
«Я не смогла, — печально задумалась Зеро. — Не завершила задание. Не прервала круг…»
Неожиданно из соседней комнаты прозвучал громкий женский крик:
— Бегите!
Через пелену перед глазами Зеро увидела лишь выскочившие из спальни человеческие фигуры и быстро подбежавшую к ней Вайлет.
Горничная-валет, быстро протянула руки к напарнице и, подхватив ее, рывком подняла с пола. Дальше прозвучал лишь грохот, а сознание и вовсе стало погружаться в сон.
***
— Ты… — прозвучал низкий зловещий тон. Эдамион, переступив через последнюю ступень, удивленно замер. Перед собой он увидел не только целые группы собравшихся монстров, но и обманувшего его эльфа — Каргеона. — Ты… — вновь протянул император, делая несколько шагов вперед. — Да как ты посмел явиться в это место после всего того, что устроил?!
Аларис, шедший позади императора, бегло осмотрелся. В этом месте действительно было довольно много противников, но помимо монстров и Каргеона, здесь также была группа уже ослабших рыцарей-эльфов, принц Райзен, а также две горничные Анте и Бекер.
«Состояние у всех критическое, — мимолетно подумал граф, взглядом пробегая по лицам окружающих и особенно останавливаясь на лице самого Каргеона, — и у этого тоже».
Внезапно прозвучал хлопок. Аларис, ощутивший приближение, неожиданно увидел прямо напротив себя появившуюся эльфийку-монстра. Эта девушка, внешне вроде бы и сохранившая прежние черты, вся сияла. При этом ее ноги были искривлены, словно у птицы, а глаза были совершенно пустыми.
Машинально Аларис выставил перед собой блок, и в тот же миг тяжелый кулак противника поднялся на него.
Парень замер в ожидании, но, к его удивлению, рядом промелькнуло еще одно движение. Повернув голову, Аларис увидел приблизившуюся к нему Эйс, а также ее руку, схватившую внезапного противника за глотку.
Особо не церемонясь, Эйс притянула к себе монстра и, замахнувшись кулаком свободной руки, со всей силы ударила ее по лицу. От силы такой атаки бывшую эльфийку отбросило далеко назад, прямо обратно к ее создателю.
Лишь теперь удивленный Каргеон, наконец-то переведя взгляд с императора Эдамиона, посмотрел на стоявших чуть выше на лестнице Эйс и Алариса. Он узнал розовласку с первых секунд. Повязка с изображением сокола на ее глазе, полностью копировавшая метку, оставленную им во время экспериментов, будто служила доказательством ее жестокого прошлого подопытного.
— Зачем ты делаешь это?! — продолжал грозно вопить Эдамион, все еще никак не успокаиваясь.
— Зачем? — переспросил Каргеон, опуская голову. — Ради того, чтобы убить вас и уничтожить всю империю.
— Что? Но какой толк в уничтожении империи?
— А для чего Вы жаждите войны? — На губах Эдамиона появилась широкая пугающая улыбка. — Моя цель — это месть Вам. Месть тому, кто породил меня на свет, а затем бросил меня и мою мать умирать. Месть тому народу, который только притворяется, что ценит правящую семью, а на самом деле ценит только того, кто сидит на троне и держит у себя всю власть.
Эдамион замолчал. Слова, сказанные Каргеоном, повергли его в шок. Не понимая, о чем именно говорит этот эльф, император спросил:
— Ты хочешь сказать, что являешься моим сыном?
Наблюдавший за этой сценой в стороне Райзен начал недовольно хмуриться. Он хорошо понимал злость Каргеона, точно также, как и осознавал, насколько опасным было положение ребенка в семье правителя. Учитывая характер Эдамиона, он знал, что его отец мог легко возненавидь любую свою фаворитку, любого своего отпрыска, и просто отослать их куда подальше. В худшем случае Эдамион мог приговорить их к выполнению общественных работ, в лучшем давал владения в отдалении от столицы.