Он ответил коротко: «В пятницу. Я подготовлю», — и быстро убрал телефон. Глянул на время. Через двадцать минут Марина встанет, начнется их утренний ритуал немого сосуществования. Ему нужно было успеть уйти первым. Избежать этого мучительного танца в тесной ванной, где они старались не касаться друг друга.
Он наскоро выпил чай, сунул в рот сухой батончик, заменивший собой завтраки с омлетом, и стал одеваться в прихожей. Надевая куртку, он увидел висевшее рядом ее светло-бежевое пальто. На воротнике блеснула чужая, светлая волосинка. Не его и не Кати. Короткая, прямая. Он замер, глядя на нее. Откуда? Магазин? Работа? Мужчина? Разум тут же попытался задавить эту мысль: паранойя. Но семя было брошено. Теперь он будет замечать такие детали.
Он вышел, тихо прикрыв дверь. На лестничной клетке пахло сыростью и чужими жизнями. Он сел в машину, но не завел мотор сразу. Сидел, глядя на подъезд, ожидая, что вот сейчас она выйдет — собранная, красивая, чужая. И куда она пойдет? На работу? Или… Его пальцы сжали руль. Он резко завел двигатель и рванул с места, пытаясь оставить навязчивые мысли в пыли позади. Но они ехали с ним, назойливые пассажиры.
8:30. Утро Марины.
Звонок будильника на телефоне был мягким, переливчатым. Марина протянула руку из-под одеяла и выключила его. Она лежала, слушая звуки: хлопнула входная дверь — Алексей ушел. Потом тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов в гостиной. Она ждала, пока звук его машины не стихнет вдали, и только тогда села на кровати.
В квартире без него было… легче. Не счастливее. Просторнее. Не нужно было напрягаться, следить за выражением своего лица, взвешивать каждое слово. Она могла просто быть. Усталой. Печальной. Пустой.
Она приняла душ дольше обычного, позволив горячей воде смыть остатки сна и ночную тяжесть. Вытираясь, она поймала свой взгляд в зеркале. Усталые глаза, тени под ними, но в уголках губ не было привычного напряжения. Было спокойствие. Отрешенность.
За завтраком она позволила себе не торопиться. Выпила кофе, который сварила себе правильно — не слишком крепкий, как любил Алексей. Посмотрела в окно на серое небо. В голове, как тихая фоновая музыка, звучали вчерашние слова Сергея. Он прислал вечером цитату из книги, которую они обсуждали: «Иногда молчание — не отсутствие слов, а целый язык». Это было так точно. Она не ответила, но перечитала несколько раз. Это было ее тайное сокровище — общение, где не нужно было ничего объяснять и оправдываться.
Она разбудила Катю, помогла ей собраться. Общение с дочерью было единственным светлым и неподдельным моментом в ее дне. Катя, чувствуя подсознательное напряжение, стала тише, ласковее, будто пыталась компенсировать холод между родителями своей теплотой.
— Мам, а папа опять уехал рано? — спросила Катя, завязывая шнурки.
— У него важный проект, — автоматически ответила Марина, гладя ее по голове.
— Он что, навсегда в этом проекте? — в голосе девочки прозвучала такая взрослая, уставшая грусть, что у Марины сжалось сердце.
«Нет, рыбка, не навсегда. Просто пока что нам с ним… нужно побыть немного отдельно», — хотелось сказать ей. Но она лишь поцеловала ее в макушку. «Все наладится».
Проводив Катю, она вернулась в квартиру. Час до выхода на работу был ее священным временем. Она не убирала, не стирала. Она просто существовала. Иногда читала. Иногда смотрела в окно. Иногда переписывалась с Сергеем. Коротко, без подтекста. Он стал для нее тихим причалом в бушующем море, даже не подозревая об этом. Он был просто собеседником, который не требовал ничего, кроме искренности.
Сегодня, собираясь, она надела новое белье — неброское, кружевное, купленное ею самой для себя неделю назад, просто чтобы почувствовать себя женщиной, а не бытовым приложением. Алексей этого не видел и не увидит. Это был еще один маленький акт независимости, бунта против той роли, в которую она себя загнала.
На работе ее ждала рутина, но сегодня она вползала в нее с меньшим отвращением. У нее был свой секрет. Свой внутренний мир, куда не было доступа Алексею с его подозрениями и холодностью. И когда Таня, проходя мимо, снова подмигнула и шепнула: «Цветешь на глазах!», Марина лишь смущенно улыбнулась. Она не цвела. Она просто перестала вянуть.
19:00. Вечер Алексея.
Алексей стоял в пустом кабинете, глядя на залитый тьмой город за окном. «Срочка» сегодня была реальной. Но он задержался намеренно, оттягивая момент возвращения. Дом больше не был крепостью. Он был полем битвы, где противники избегали прямого столкновения, отравляя друг друга минами молчания.