Он уставился на мелькающий экран, не видя его. Он думал о рыбалке. О тишине. О прохладном ветре с реки. О том, как здорово бывает иногда побыть одному. Или не совсем одному — с молчаливым, понимающим другом.
А потом его взгляд упал на Игоря. Тот, выйдя из подъезда, почему-то не пошел к своей машине с женой и дочерью, а задержался у подъезда, уткнувшись в телефон. Его лицо, освещенное голубоватым светом экрана, было сосредоточенным и каким-то… ожившим.
«Наверное, работу доделывает», — мелькнуло у Алексея.
Он отогнал странное предчувствие и потянулся за пультом, чтобы сделать погромче. Ведь у них была самая обычная жизнь. И в самой обычной жизни нет места для катастроф.
Глава 2: Признание
Рыбалка не задалась с самого начала.
Дождь, предсказанный всеми погодными приложениями, начался еще по дороге за город — нестройный барабанный бой по крыше машины, превративший мир за окном в размытую акварель. Вместо обещанной «сказки на Проне» их встретила серая, вздувшаяся от воды река и хлюпающая под ногами глина.
Игорь, обычно неумолимый затейник таких вылазок, был молчалив и угрюм. Он механически забросил удочку, сел на раскладной стул и уставился на поплавок, не реагируя на редкие шутки Алексея.
— Что с тобой? — не выдержал наконец Алексей, натягивая капюшон от надоедливого моросящего дождя. — На тебе лица нет. Ольга опять довела?
— Не в Ольге дело, — отрезал Игорь.
Они помолчали. Дождь стучал по капюшонам, словно отбивая такт их молчанию. Было холодно, сыро и тоскливо. Алексей уже пожалел, что согласился на эту авантюру.
К вечеру, когда дождь наконец стих, они разожгли костер на краю мокрого от сырости леса. Пламя с трудом пожирало сырые ветки, щедро дымя им в лицо. Игорь, не глядя, протянул Алексею термос.
— Коньяк. Согреешься.
Они пили молча, из крышечек. Алкоголь обжигал горло, разливая по телу вязкое, обманчивое тепло. Сумерки сгущались быстро, превращая лес в черную стену.
— У меня есть любовница, — вдруг сказал Игорь. Громко и четко, как будто сообщал о погоде.
Алексей поперхнулся. Кашель разорвал вечернюю тишину.
— Что? — это было все, что он смог выдавить из себя.
— Год уже, — Игорь отпил из горлышка фляги, которую достал из кармана. Его рука дрожала. — Нет, почти год. Работает в соседнем отделе. Катя.
Алексей смотрел на него, не в силах найти слов. Он видел знакомое лицо друга, каждую морщинку у глаз, которую знал с десятого класса, и не мог соединить этот образ с только что сказанным.
— Ты что, охренел? — нашел он в себе силы прошептать. Голос звучал чужим. — У тебя же семья! Ольга! Светка!
— А ты думаешь, я не знаю?! — Игорь резко повернулся к нему, и в его глазах, отражавших костер, плескалась настоящая боль. — Я каждую ночь с этим живу! Она… Она другая. Она меня слушает. С ней легко. А дома… Дома я как на работе. Вечный отчет о проделанной работе. Почему опоздал, почему мало заработал, почему со Светкой не позанимался…
— И это оправдание? — Алексей вскочил. Его внезапно затрясло. — «С ней легко»? Ты ради «легко» готов разрушить всё? Ты же сам говорил, что Ольга — твоя скала!
— Скалы тоже душат, если прижаться надолго! — крикнул в ответ Игорь. Он тоже поднялся, и они стояли друг напротив друга, два взрослых мужчины, освещенные трепещущим огнем, как первобытные воины перед битвой. — Ты не понимаешь! Ты идеальный, у тебя всё схвачено, идеальная жена, идеальный ребенок! Ты не знаешь, каково это — чувствовать себя лишним в собственном доме!
Эти слова ударили Алексея больнее, чем само признание. В них была не просто злость, в них была зависть. И страшная, неправдивая картина его жизни, которую он сам же и создал для окружающих.
— Я не идеальный, — хрипло сказал Алексей. — Но я не предаю тех, кого люблю.
— Еще нет, — мрачно усмехнулся Игорь. — Подожди, доживешь. Всякому терпению приходит конец.
Он пнул ногой край костра, рассыпая искры.
— Поехали. Я замерз.
Обратная дорога была самой неловкой поездкой в их жизни. Они молчали. Музыка в машине не играла. Только шум шин по мокрому асфальту и тяжелые мысли, давившие на виски.
Алексей смотрел в окно на мелькающие огни и думал. Он думал об Ольге, о ее усталых глазах в прошлый четверг. Думал о Светке. И с ужасом ловил себя на том, что примеряет ситуацию Игоря на себя. На свой дом. На Марину.