«Не очень, — отправил он, ломая все свои внутренние запреты. — Дома проблемы. Очень.»
«Ой, мне так жаль… — ответила она. — Хочешь, выпьем кофе? Поговорим? Иногда постороннему легче выговориться.»
Он смотрел на приглашение. Это была ловушка. Та самая скользкая дорожка. Но после вчерашнего скандала, после взгляда Марины, он чувствовал себя таким одиноким, что ловушка казалась теплым, освещенным местом.
«Не сегодня. Но спасибо. Ценю», — отправил он, остановив себя на краю. Но мост был наведен. Контакт установлен. Он дал ей понять, что уязвим. И эта уязвимость стала между ними новой, опасной связью.
Вернувшись домой, он обнаружил, что Марина уже спит. На кухонном столе лежала записка: «Катя поела. Уроки сделала. Я устала, сплю.» Без «доброй ночи». Без «целую». Деловая записка сиделки.
Он прошел в гостиную, на свой диван. Перед сном еще раз проверил телефон. Катя прислала милый смешной мем про инженеров. Он улыбнулся, глядя на него, и отправил в ответ смайлик. Это было так просто. Так… без последствий.
И в этот момент до него дошло. Они с Мариной строили свои линии обороны. Она — в разговорах с Сергеем и в оправданиях Тани. Он — в осторожном флирте с симпатизирующей ему коллегой. Они не сбегали в постель к другим. Они сбегали от одиночества — к тем, кто готов был их выслушать, понять, пожалеть. Это была эмоциональная измена. Самая коварная. Потому что ее так легко оправдать: «Мы просто друзья!», «Мы просто коллеги!». Но эти «просто» медленно выедали сердцевину их брака, оставляя лишь пустую, сухую скорлупу совместного быта.
Он выключил телефон и уставился в темноту. Теперь у них был секрет не только друг от друга, но и от самих себя. Они обманывались, думая, что ищут поддержку на стороне, чтобы сохранить брак. На самом деле они уже рыли тоннели для побега из него. И каждый невинный разговор, каждая «терапевтическая» встреча были еще одной лопатой земли, брошенной прочь. Скоро тоннели сойдутся, и тогда рухнет все.
Глава 14 Поездка
Идея родилась спонтанно, в пятничный обеденный перерыв, когда Марина и Таня пили кофе у окна, глядя на монотонный ноябрьский дождь.
— Черт, как все достало, — выдохнула Таня, рисуя пальцем на запотевшем стекле. — Контора, эти серые лица, этот бесконечный дождь. Уехать бы куда глаза глядят. Хотя бы на выходные.
— Мечтать не вредно, — усмехнулась Марина, но в ее голосе прозвучала такая тоска, что Таня прищурилась.
— А что мешает? Дети? Муж? — она произнесла последнее слово с легкой насмешкой.
— И то, и другое.
— Фигня. Катя у тебя взрослая, с бабушкой может погостить. А муж… — Таня махнула рукой. — Он же тебя последнее время вообще не замечает. Скажешь — командировка. Поработаешь на удаленке. Отдохнешь душой.
Мысль, дикая и запретная, упала на благодатную почву. Уехать. Вырваться. Из этого дома, где воздух густой от невысказанных обид. Из города, где за каждым углом мерещилось лицо Алексея с его подозрительным взглядом. Всего на два дня.
— А куда? — нерешительно спросила Марина.
— В Выборг! — Таня оживилась. — Это же сказка! Старый город, крепость, брусчатка. Как за границу съездить, только ближе. Я как раз хотела. Поедем вдвоем! Снимете домик, побродите, пофотографируетесь. Перезагрузитесь.
Марина колебалось секунду. Потом кивнула. Почему бы и нет? Она заслужила передышку. Это не побег. Это… профилактика нервного срыва.
Дома она подала идею как свершившийся факт, в деловых тонах, за ужином.
— Кстати, в следующий уик-энд у нас с Таней деловая поездка в Выборг. Совместим с небольшим ретритом для мозгового штурма. Будем в пятницу вечером, вернусь в воскресенье к ужину.
Алексей, ковырявший вилкой гречку, поднял на нее глаза. Взгляд был пустым, усталым.
— В Выборг? Зимой? Какая нафиг деловая поездка у бухгалтера в Выборг?
— Таня договаривается о партнерстве с одной местной мастерской hand-made, им нужна консультация по налогам, — Марина солгала на удивление легко. Она заранее продумала легенду с Таней. — А я поеду для компании и моральной поддержки. Да и смогу удаленно отчеты доделать.
Он смотрел на нее, и она видела, как в его мозгу крутятся шестеренки подозрений. Но, кажется, у него не было сил на новый допрос. Он просто пожал плечами.
— Как знаешь. Только Катю к моим родителям отвези в субботу, у них что-то запланировано.
Его равнодушие обожгло сильнее, чем возражения. Ему было все равно. Правда все равно. Этот последний барьер — чувство долга, которое могло бы удержать ее, — рухнул.