«Неужели и нас это может коснуться? — пронеслось в голове. — Эта ржавчина предательства, она ведь заразна?»
Он вспомнил, как пару недель назад Марина, смеясь, рассказывала, как ее новый коллега, Артем, назвал ее «единственной каплей здравомыслия в море бюрократии». Тогда это показалось милым. Сейчас этот случай обрел новый, тревожный оттенок.
Игорь вырулил к его дому.
— Ладно… — начал он, заглушая двигатель.
Алексей резко открыл дверь.
— Ладно, — бросил он, не глядя на друга. — Бывай.
Он вышел из машины и, не оборачиваясь, пошел к подъезду. Он чувствовал себя грязным. Как будто не дождь, а вся грязь и ложь Игоря прилипли к нему и теперь он занесет их в свой дом. В свою крепость.
Он остановился у двери, доставая ключи. Рука снова дрожала. Он сделал глубокий вдох, пытаясь сбросить с себя напряжение прошедшего вечера. Внутри горел свет. За этой дверью была его жизнь. Стабильная, предсказуемая, безопасная.
Но теперь он знал, что никакой безопасности не существует. Есть только иллюзия, которую один неверный поступок может разрушить в одно мгновение.
Он повернул ключ в замке. Ему нужно было увидеть Марину. Услышать ее голос. Прикоснуться к ней и убедиться, что их мир все еще цел.
Но груз чужого предательства уже лег на его плечи, и походка его была тяжелой, когда он переступил порог своего дома.
Глава 3 Рутина и отголоски
Тишина встретила его в прихожей, густая и звенящая, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов в гостиной. Алексей снял мокрую куртку, стараясь делать это как можно тише, хотя часть него отчаянно хотела, чтобы Марина вышла, спросила, как рыбалка, своим голосом развеяла мрак, прилипший к нему с той злополучной реки.
Он прошел в зал. На диване, подложив под голову плед, спала Марина. В свете торшера ее лицо казалось уставшим и размягченным, на губах не было и намека на привычную улыбку. Рядом, на полу, валялась папка с отчетами, а на экране замерзшего телевизора застыла заставка стримингового сервиса.
Алексей остановился в нескольких шагах, наблюдая за ней. Он смотрел на знакомую родинку на шее, на прядь волос, упавшую на щеку, и думал о словах Игоря. «Ты не знаешь, каково это — чувствовать себя лишним в собственном доме». И сейчас, глядя на спящую жену, он с странной, леденящей ясностью поймал себя на мысли, что ощущает себя именно так. Чужим. Сторонним наблюдателем в своей собственной жизни. Он стоял здесь, весь пропахший дымом костра и чужим горем, а ее мир оставался закрытым, непроницаемым.
Он не стал ее будить. Повернулся и пошел на кухню. Нужно было выпить. Хотя бы чаю.
На кухне царил идеальный порядок, выверенный до миллиметра, как операционная. Блестящие поверхности, ни одной немытой чашки в раковине. Этот порядок, за который он всегда был благодарен Марине, сегодня почему-то давил. Он был безмолвным укором, напоминанием о тысяче мелких обязанностей, которые он, возможно, не выполнял.
Он налил в чашку воды из фильтра, поставил в микроволновку, нажал кнопку. Однообразный гул заполнил кухню. Алексей облокотился о столешницу и закрыл глаза. Перед ним снова всплыло лицо Игоря — искаженное болью и злобой.
«У тебя идеальная жена».
Идеальная. Да, конечно. Она вела бюджет, никогда не забывала о днях рождениях родственников, знала, какую марку йогурта любит Катя, и какое печенье предпочитает он. Она была солнцем, вокруг которого вращалась их вселенная. Но когда в последний раз это солнце светило лично для него? Не как для отца Кати, добытчика и «мужа Марины», а просто для Алексея?
Микроволновка пискнула. Он достал чашку, засыпал заварку, наблюдая, как темные листья кружатся в кипятке. Пар обжег лицо.
— Как рыбалка? — раздался сонный голос с порога.
Он вздрогнул, обернулся. Марина стояла в дверях, потирая глаза. На ней были его старые растянутые спортивные штаны и футболка с выцветшим принтом. Ее «домашняя» униформа.
— Никак, — буркнул Алексей. — Дождь. Ни хрена не поймали.
— Жаль, — она прошла к столу, села на свой стул. — Я думала, хоть карасиков пожарю.
Он молча поставил перед ней вторую чашку, налил кипятка. Они сидели в тишине, и эта тишина была новой, некомфортной. Раньше в таких молчаливых пятиминутках не было напряжения. Теперь оно висело между ними, как туман.
— С Игорем что? — спросила наконец Марина, осторожно помешивая чай. — Вы там не поссорились?
Вопрос застал его врасплох. Он чуть не поперхнулся.
— Почему ты решила?
— Не знаю. Ты какой-то… натянутый. И он в мессенджере что-то мрачное скинул про «судьбу-злодейку».