Она чувствовала себя мухой в янтаре — застывшей, неспособной двигаться, пока вокруг кипела жизнь. Сегодняшний день был особенно тяжелым: квартальный отчет, претензии налоговой, полтора часа на телефоне с разгневанным поставщиком. Мысли о том, что дома ее ждут невымытая посуда и гора глажки, вызывали лишь тоскливую апатию.
— Что ты тут одна, как прекрасная скорбь? — рядом возник Артем, молодой специалист из отдела маркетинга. Его рубашка была расстегнута на две верхние пуговицы, а в глазах стояло то знакомое дерзкое веселье, которое бывает только после третьего коктейля.
Марина вздрогнула и натянуто улыбнулась.
— Отдыхаю от всеобщего веселья. Шумно.
— Согласен, адский грохот, — Артем скривился, но его взгляд скользнул по ее фигуре в простом, но элегантном черном платье с явным одобрением. — Но на то он и корпоратив, чтобы забыть о работе. Хотя на тебе, Марина, даже офисный дресс-код выглядит как выход в свет.
Это была дешевая лесть, но после долгого дня, проведенного в роли «Марины-бухгалтера», а не «Марины-женщины», она прозвучала как бальзам. Ей было приятно.
— Перестань, — она отхлебнула шампанского.
— Ни за что. Давайте танцевать. Нельзя просидеть весь корпоратив у стенки.
— О, нет, — засмеялась она, искренне испугавшись. — Я уже лет десять не танцевала.
— Ничего, я научу! — он был настойчив. Его рука легла на ее локоть, тепло и уверенно. И она, к собственному удивлению, позволила увести себя в самую гущу танцующих тел.
Первые минуты она чувствовала себя нелепо, двигаясь скованно и неуклюже. Но Артем не обращал внимания. Он танцевал легко, не стесняясь, и его заразительная энергия постепенно передавалась ей. Музыка была громкой, ритмичной, она проникала под кожу, вытесняя усталость и тревоги. Марина закрыла глаза, позволив телу двигаться так, как оно хочет. Она подняла руки, запрокинула голову и почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Это было… освобождение.
Она смеялась, ловя его взгляд, и он улыбался в ответ, подмигивая. Он кружил ее, и мир вокруг превратился в калейдоскоп из цветных огней и смазанных лиц. В этот момент не было ни отчетов, ни ипотеки, ни молчаливых вечеров с Алексеем. Была только музыка, смех и пьянящее ощущение того, что она — желанна, молода и жива.
Именно в этот момент, разгоряченная и смеющаяся, она подняла взгляд и увидела его.
В дверном проеме, словно призрак из другого измерения, стоял Алексей. Он был в своем старом темно-синем свитере, в котором ездил на дачу. Лицо его было бледным и абсолютно неподвижным. Он смотрел прямо на нее. И в его глазах, которые она знала почти пятнадцать лет, она прочла не просто удивление. Она прочла шок. А потом, когда его взгляд скользнул по Артему, державшему ее за руку, — вспышку такой дикой, животной ревности, от которой у нее перехватило дыхание.
Музыка будто стихла. Веселье испарилось, оставив после себя лишь липкий, неприятный осадок. Она резко одернула руку.
— Что? — крикнул Артем, не понимая.
— Мой муж, — прошептала она, чувствуя, как горит лицо.
Алексей не двигался. Он просто стоял и смотрел, и этот взгляд был страшнее любой сцены. Потом он медленно, очень медленно повернулся и вышел обратно в холодную ноябрьскую ночь.
— Марина? Все в порядке? — Артем пытался поймать ее взгляд.
— Да… Нет. Мне надо… Мне надо идти.
Она бросилась к своему стулу, хватая сумку и пальто. Ее руки дрожали. Все вокруг снова обрело резкие, неприятные очертания. Громкая музыка стала оглушительной, смех — истеричным, а запах еды — тошнотворным.
«Он приехал за мной. Почему? Он никогда не приезжал за мной».
Она выскочила на улицу, жадно глотая холодный воздух. Но на парковке никого не было. Его машины там не было.
Он уехал. Увидел и уехал, не сказав ни слова.
Она вызвала такси и, прижавшись лбом к холодному стеклу, всю дорогу домой пыталась стряхнуть с себя это чувство — странной смеси вины и возмущения. В чем она, собственно, виновата? В том, что танцевала на корпоративе? Это же нормально!
Но глубоко внутри копошился червь сомнения. Она видела себя со стороны: раскрасневшаяся, смеющаяся, с молодым коллегой. И его взгляд. Этот взгляд.
Она тихо открыла дверь квартиры. В гостиной горел свет, телевизор был включен, но звук был приглушен почти до нуля. Алексей сидел на диване, уставившись в мерцающий экран. Он не повернулся.
— Леш, — тихо начала она. — Ты заезжал?
— Да, — его голос был ровным и пустым. — Решил проводить. Увидел, что ты неплохо проводишь время. Не стал мешать.
— Мы просто танцевали, — сказала она, снимая пальто и чувствуя, как защитная стена вырастает внутри нее. Его тон ее задел.