— Но это расплата.
— Это не то, что имел в виду твой отец, и ты это знаешь. Если ты слушала, или я должна сказать подслушивала, ты знаешь, что это не все, что он сказал.
— Он сказал, что верит в расплату, — во взгляде девочки читалось упрямство.
— Что еще?
— Когда кто-то причинил тебе боль, ты причиняешь ему боль в ответ.
— Это не то, что он говорил, Виктория Линн, и ты это знаешь. Он считал, что некоторые люди делают плохие вещи, и когда это происходит, кто-то должен остановить того, кто стоит за этим — так будет справедливо.
— Это то, что и я сказала.
— Он никогда не говорил, что надо убивать всех подряд. Убивать невинных. Он говорил, что нужно найти главного виновника и остановить его.
— Но в том, что случилось, виноваты мятежники!
— Все? Даже семьи, которые вообще ничего не знают о том, что произошло?
— Нет, но…
— Если «Возмездие» уничтожит всех мятежников, даже невинных, которые не имели отношения к тому, что случилось на Земле, что это будет значить для нас?
— Что?
— Если мы поступим так же, как поступили мятежники, это сделает нас не лучше их. И Виктория, — глаза Кассандры пронизывали ее племянницу. — Мы лучше их.
— Но я скучаю по ним!
Позволив племяннице выплакаться, Кассандра гладила девочку по спине.
— Все будет хорошо, Виктория. Обязательно будет.
Виктория насупилась.
— Но как? Если мятежники все еще на свободе, какая может быть справедливость?
— Мы найдем главного виновного.
Тори уставилась на Кассандру.
— Светящийся человек.
— Правильно. Он в ответе за то, что произошло. Остановив Светящегося человека, мы получим справедливую расплату за каждого человека на Земле, за дедушку Джордана, твоих маму и папу.
— Вот почему мы едем в это особенное место?
— Да.
— Я могу помочь тебе?
— Да. А сейчас засыпай, завтра нам предстоит многое сделать.
Когда Виктория перевернулась на другую сторону, Кассандра притянула ее к себе, обняв. Со спины Уильям сделал то же самое, накрыв руку Кассандры своей.
Он слышал все, что она говорила Виктории. Как она изо всех сил пыталась объяснить девятилетнему ребенку разницу между расплатой и местью. То, что Виктория поняла — это дань уважения ее родителям, что так воспитали дочь. Есть взрослые, такие как Валериан, которые не понимают разницы.
Целуя ее шею, он прошептал ей на ухо:
— Ты удивительная женщина, Кассандра. Из тебя выйдет потрясающая королева.
— Пока я твоя королева, я не против.
— Ты всегда будешь моей Королевой. Спи.
Проснувшись от звонка, поступившего на комм, адмирал надел гарнитуру, надеясь не разбудить Кассандру и Викторию.
— Зафар, — ответил он, отойдя от кровати.
— Адмирал, я только что прибыл на мостик. Мы в часе пути от Кариниана, — сообщил ему полковник Тар.
— Что?
— Сэр, по-видимому, был получен приказ свыше, чтобы мы увеличили скорость.
— Приказ от кого? — спросил Уильям, как будто он не знал.
— От Верховного адмирала Валериана, сэр.
— Почему меня не уведомили?
— Таково было распоряжение Верховного адмирала. Сэр?
— Замедли ход, Куинн. Мне нужно два часа.
— Да, сэр.
Сняв гарнитуру, он повернулся, чтобы обнаружить Кассандру, наблюдающую за ним с кровати.
— Валериан приказал ночью увеличить скорость. Мы прибудем на Кариниан через два часа.
— Иди делай то, что должен. Я отведу Викторию к Жавьере.
Кивнув, Уильям схватил одежду и направился в душ. Лежа в постели Кассандра пыталась привести свои мысли в порядок. Используя свои полномочия, Валериан пытался, так сказать, силой показать, кто тут главный. Что ж, его ждет сюрприз.
Полностью одетый, за исключением куртки, адмирал присел на кровать.
— Я хочу, чтобы ты, как только отведешь Викторию к Леандеру, вернулась сюда и заблокировала люк. Поняла?
Кассандра кивнула, положив руку ему на бедро.
— Ты никому не будешь открывать люк.
— Не буду.
Жестко поцеловав ее, он покинул их каюту, натягивая на ходу куртку.
— Тар! Статус! — адмирал поднялся на мостик.
— Адмирал, мы в девяноста минутах полета.
— Свяжись с Маратом. Скажи ему, что его люди должны быть на своих постах через тридцать минут.
— Да, сэр.
Подойдя к консоли, он связался с Леандером.
— Леандер, у вас шестьдесят минут, — потом с Лукасом. — У Леандера через час, — отключившись, он повернулся к Куинну. — Готово?