— Да, надо поесть.
Хуту поставил поднос на стол и снял обе крышки, от запаха ее рот наполнился слюной.
— Пахнет замечательно, Хуту, спасибо, — Кассандра ему улыбнулась.
— Мэм, я просто хочу сказать, что так мне жать, что моя халатность причинила Виктории вред, — начал он.
— Хуту, — перебила его Кассандра. — Я не думаю, что это твоя ошибка. Я знаю, что ты никогда не навредил бы Тори. Это не твоя вина.
— Спасибо, мэм, — он был потрясен великодушием этой женщины.
— Так что на завтрак?
— Это loblolly и thimbleberries. Это очень полезное блюдо.
— Спасибо, Хуту, — сказал ему адмирал. Оставив их в личных комнатах адмирала, Хуту заблокировал дверь. Кассандра села и взяла ложку, чтобы попробовать первый кусок.
— На вкус как овсянка.
— Я рад, что ты хоть так частичку прежнего дома вспомнишь, — сказал ей Уильям, когда начал есть свою порцию, наслаждаясь видом того, как она ест. Она не ответила, пока не закончила.
— Снова ты прав, мне это было нужно, — она сидела, наблюдая за ним. Уильям закончил и откинулся назад, он мог сказать, что у нее что-то было на уме.
— Что? — подняв тарелки, она поставила их на поднос, собираясь с мыслями.
— Прошлым вечером, до того как Виктория заболела, мы говорили о ее похищении.
— Она вспомнила что-нибудь еще?
— Нет. Но потом, возможно, сможет, — Уильям ждал. — Виктория очень умная девочка. Она может читать, писать и говорить на девяти языках, ну, земных языках.
— На скольких говоришь ты? — спросил он.
— Что? — отвлеклась Кассандра. — Ох, на двадцати двух, — Уильям приподнял бровь.
— Но суть в том, что Тори быстро изучает языки, и она может изучить язык мятежников, — Уильям бросил ей серьезный взгляд.
— Это сложный язык.
— Пожалуй, она сможет с этим справиться, — она махнула рукой, опровергая трудности. — Проблема в том, как вы учите его? Есть ли на «Возмездие» какое-то учебное пособие? Что-нибудь?
— У нас есть программа, по которой учат его. Почему она этого хочет?
— В своих кошмарах она слышит голоса. Она знает, что они говорят о ней. Если она овладеет их языком, то поймет, о чем идет речь. Она будет знать, что не беспомощна, а они даже не подозревают и не задумываются, что Тори сможет понять их. Это знание может пролить свет на то, почему ее забрали. Она должна знать, — он встал и подошел к ней.
— Когда вы хотите начать?
— Как только мы сможем получить программу, это даст ей занятие, пока она восстановится. Это будет держать ее ум занятым.
— И ты собираешься учить язык вместе с ней? — он остановился перед ней.
— Да.
— Я закажу программу, передам ее по центру связи в вашу каюту, — она обняла его за талию, подарив ему благодарные объятия.
— Спасибо тебе, — Уильям положил палец на ее подбородок и поднял ее лицо вверх.
— Ты еще не целовала меня сегодня, — когда он наклонился, Кассандра поднялась на носочки, чтобы встретить его на полпути. Поцелуй, который начался мягким, становился все более требовательным, прежде чем Уильям, наконец, разорвал его, оставив ее запыхавшейся.
— Я пойду с тобой, чтобы убедиться, что с Тори все хорошо, — он повел ее к люку. Кассандра кивнула.
— Мне нужно зайти в нашу каюту, чтобы сменить одежду.
В медчасти они нашли Викторию и Лукаса, которые заканчивали свой первый прием пищи.
— Ты выглядишь лучше, тетя Кэсси, — сказала ей Тори, когда они вошли.
— Как и ты, — ответила она, приближаясь к кровати и с облегчением отмечая румянец на щеках маленькой девочки, ее яркие глаза. Лукас с другой стороны выглядел немного потрепанным.
— Ты хорошо спала? — спросила Кассандра.
— Да, конечно.
В комнату вошел Блайант.
— Как ты себя чувствуешь, юная леди?
— Хорошо, я могу пойти домой? — Блайант проверил ее несколькими аппаратами, отключил их.
— Не чувствуешь тошноту? — спросил он Викторию.
— Нет.
— Тогда я не понимаю, почему бы тебе не вернуться в свою каюту. При условии, что тебе будет лучше соблюдать послетьный режим и отдыхать побольше в течение следующих трех или четырех дней, — он посмотрел на Кассандру. — Если у нее начнется тошнота, сразу веди ее сюда.
— Поняла.
— Три или четыре дня! — воскликнула Виктория. — Это же вечность! — Кассандра и Блайант обменялись улыбками, девочка явно идет на поправку.
— Хорошо, давай оденемся, а потом мы уйдем отсюда, — Кассандра подошла к кровати, и трое мужчин покинули палату.