- Ну, он стучал вам в свое время? - уточнил я.
- Как отбойный молоток, - подтвердил Слава.
- Значит, один хер - сексот, - упрямо заявил я. - Вот этот ваш отбойный молоток в настоящее время обретается где-нибудь поблизости от губернатора... Возможно, в самом ближайшем окружении... Попал?
Слава накуксился и с минуту поджимал губы, качая головой. Затем недовольно хмыкнул и поинтересовался:
- Слушай, а ты где побывал до встречи со мной?
И если уж все знаешь - зачем тут комедию ломать?
- Да нигде я не побывал до встречи со мной? И если уж все знаешь зачем тут комедию ломать?
- Да нигде я не побывал, - возразил я. - И ничего не знаю - брякнул наобум. Видишь ли, Ольга - моя подружка, которую кто-то приговорил, имела несчастье быть губернаторовой женой. Вот отсюда и пляшу. Не более того.
- Ясно, - недоверчиво сказал Слава. - Тогда, умник ты наш, может, скажешь, какого рожна Гольдман поперся на мэрскую мусорку вторично? Когда его грохнули возле мусорки, он наверняка чего-то там искал. Одна бутылка его не удовлетворила, судя по всему.
- Полагаю, что он искал там пластмассовую воронку, через которую эти дяди меня поили, - выдал я и сердито высказал предположение: - И ты эту воронку нашел и отдал на экспертизу. И на воронке оказался уже до боли знакомый пальчик с крестиком. Так?
- Так, старик, так, - Славик развел руками и недовольно крякнул. Ты головой в последнее время не стукался?
- Стукался, и не раз, - раздраженно подтвердил я. - А что?
- А то, что соображать стал как профессионал-розыскник, - брюзгливо пробурчал Слава. - Или тебя действительно уже кто-то проинформировал...
- А ты вообразил себя Шерлоком Холмсом, - в том же тоне вернул я эскападу. - Хочется казаться таким всеведущим, таким прозорливым... Так что там насчет воронки?
- Ну отдал я ее на экспертизу, - признался Слава. - Кстати, нашел я ее в километре отсюда, метрах в семи от правой обочины шоссе. Видимо, эти уроды застукали дядю Борю, когда он ковырялся в мусорке, жахнули по башке и воронку изъяли. А ума-то не хватило ликвидировать страшную улику - вот и выкинули по ходу движения. Я, кстати, пешочком шел по обочине. Так что - за труды с тебя магарыч.
- Будет, будет тебе магарыч, - согласился я. - Пальчики совпали?
- Есть там крестообразный шрам, - подтвердил Слава. - И воронка, и бутылка лежат у меня в сейфе. Там же - пленка с переснятыми отпечатками. А вот это - тебе, - он извлек фотографию 9 на 12. Со снимка на меня смотрел солидный дядя за сорок, красиво расчесанный на пробор, ямочка на подбородке и какой-то блуждающий взгляд - фотограф запечатлел движение глаз при съемке, профессионалы называют это "живой снимок".
- Вот ты какой, педрила, - пробурчал я и перевернул снимок. На обороте Славиной рукой было написано: "Филякин И.В. - 315 каб. БД".
- "Белый дом", - уточнил я. - Верно?
- Точно, - подтвердил Слава. - Только снимочек восьмилетней давности - чем богаты, как говорится...
- Пойдет, - я спрятал фото в нагрудный карман и мечтательно произнес: - А хорошо бы еще каминные щипцы и ледоруб из мэрского дома продактилоскопировать! Наверняка там...
- А уже, - невозмутимо бросил Слава. - И щипцы, и ледоруб "подшиты" у делу. Там, кроме твоих отпечатков, больше ничего нет. Хотя этими вещами наверняка частенько пользовались в обиходе - должна быть куча застарелых отпечатков домочадцев. Значит, протерли тщательно и дали тебе потискать сии вещицы, когда ты был в отключке.
- А это откуда знаешь? - без удивления поинтересовался я. - Или тоже - "детали"?
- Детали, старик, детали, - согласился Слава и поднял вверх указательный палец, - тут одни нюансик... Убивал наверняка не этот, - он потыкал пальцем в сторону моего нагрудного кармана. - Не-а, не этот... Психотип не тот. Поверь моему слову - чтобы так профессионально, по заказу работать, надобно иметь совершенно иной склад характера и... и незаурядные психологические данные. Так что - увы, придется искать.
- Поищем, - согласился я. - если поможете. Поможете?
- Обязательно, - с каким-то воодушевлением произнес Слава, вставая с лавки и направляясь к выходу из парка. - Мне сейчас все равно делать нечего, отчего же и не поразвлечься во благо старого приятеля!
- Вот и ладушки, - констатировал я, покидая лавку и направляясь в противоположную сторону. - Мне от вас пока ничего и не требуется более.
Последним пунктом моего посещения родного города был дом Оксаны. Нет, мстить за Дона я не собирался - мне достало ума внести эту женщину в систему профсоюзных координат как простую пешку - пусть и проходную - которую двигала чья-то безжалостная и твердая рука. Я просто хотел посмотреть ей в глаза и задать несколько вопросов, не повышая тона.
Я набрал Оксанин номер и протянул Саше Шраму телефон. Трубку взяла Оксана - так и есть, среди бела дня дома сидит и страдает. Саша попросил Николая Владимировича - мужа то бишь. Оксана ответила, что Николай Владимирович, как всегда, в командировке и будет через неделю. Ну что ж, нашему общению никто не помешает.
Спустя пятнадцать минут я уже звонил в дверь Оксаниного дома.
Дверь распахнулась - на пороге стояла моя прекрасная леди, моя бывшая подружка, которая сводила меня с ума и все это время обманывала меня.
- Проходи, - сухо сказала она, ничуть не удивившись, и, развернувшись, пошла в прихожую. Я сделал знак торчащим в калитке головам Коржика и Саши Шрама - дескать, все в норме, хлопцы - и с учащенным сердцебиением вошел в дом.
Оксана затаилась в засаде - встала за косяком. Когда я перешагнул порог прихожей, она бросилась ко мне в объятия и заплакала навзрыд - беззвучно, без слез, как-то совершенно отчаянно и безысходно.
- Господи! Какая я дура! - тихо подвывала она, прижимаясь ко мне изо всех сил. - Господи, лучше мне умереть... - и что-то еще в том же духе.
Сложная гамма чувств охватила меня. Я всем сердцем понимал, что держу (по инерции, естественно, - не отпихивать же ее силком!) в своих объятиях опасную тварь, которая принесла мне кучу неприятностей, лгала мне, в конечном итоге убила моего патрона. С другой стороны, это была моя женщина. Я полгода делил с ней плотские и духовные наслаждения, я страстно желал ее, когда мы были в разлуке, я привык к ней... Она стала частичкой моего сердца, составляющей моего бытия... В свое время я застукал свою жену с хачеком и немедленно расстался с ней. В данном случае ситуация была практически такая же - но что-то мешало мне с корнем выдрать из своей жизни эту женщину. Видимо, старею - с возрастом стал более сентиментальным и плаксивым, - вот и сейчас того и гляди слезы на глаза навернутся и зареву в голос, оплакивая свою печальную судьбину. Черт! Я же боевая машина - орудие уничтожения, солдат ПРОФСОЮЗА без страха и упрека! А ну-ка - возьми себя в руки, размазня. Раз-два, взяли!