Нехорошо улыбнувшись, Сухов покивал головой - оценил мое умение грубо притворяться, - и вкрадчиво заметил:
- Он на пенсию долго не уйдет, хотя уже давно пора бы... Он, несмотря на дряхлый возраст, держит в руках все нити, так сказать... Так что... В общем, если при живом прокуроре я позвоню в Москву и потребую следственную бригаду, уже спустя пятнадцать минут меня будут с пристрастием допрашивать в мрачном подвале УВД здоровенные мордовороты.
- Я что - должен его замочить? - сердито поинтересовался я.
- Если он погибнет от пули, ножа или иных причин насильственного плана, это вызовет ажиотаж, и дело сорвется, - пояснил Сухов, отрицательно покачав указательным пальцем у меня перед носом. - А он... он должен умереть естественной смертью... Понимаешь, Эммануил?
- Вы что - думаете, я киллер? - тихо спросил я, ловя выражение глаз собеседника. Интересно, знает этот фраер что-либо о ПРОФСОЮЗЕ? Или так - наобум идет?
- Я ничего такого не думаю, - так же тихо ответил Сухов, не отводя глаз. - Ты имеешь вес в своем мире - пользуйся им. Этот парень должен умереть, чтобы я мог тебя вытащить. Умереть как можно более естественно, как можно более... натуралистично (я невольно вздрогнул!). А как это произойдет - это, извини, уже твои проблемы.
ГЛАВА 4
Усадьба прокурора, как и большинство резиденций областных боссов, располагалась в живописном пригородном лесопарке к северо-западу от города. Я обосновался в заброшенном трехэтажном доме, который пару лет тому назад начал возводить какой-то скороспелый нувориш областного разлива, но благополучно довести дело до конца не успел - то ли посадили, то ли грохнули за плохое поведение. У нас в пригороде таких свидетельств непрочности внезапного благосостояния пруд пруди.
С места моего наблюдения хорошо просматривался фонтан прокуророва особняка и примерно треть подворья.
Я уже пятые сутки торчал здесь, прерываясь на отдых лишь глубоко после полуночи - Коржик и Саша Шрам приезжали и везли меня к Оксане, где я торопливо принимал душ, выслушивал последние новости "параллельщиков" и отправлялся почивать часа на три (около часа приходилось уделять физиологическому обслуживанию психоаналитички, чтобы помнила, с кем имеет дело!). Увы, никаких результатов мое сидение не имело. Прокурор находился в отпуске и безвылазно торчал на усадьбе. Впрочем, будь у меня все составляющие прокуророва быта, я бы тоже никуда не выходил. Бассейн, корт, сауна, обширная лужайка, пересыпанные гравием дорожки в огромном саду... Зачем куда-то ехать? Супруга, худосочная мегера, укатила на лето в Швейцарию - тепло, видите ли, она плохо переносит... Отсутствие супруги прокурору возмещали какие-то длинноногие особи младого возраста, которые периодически возникали в поле моего наблюдения, перемещаясь по надобности из дома в сауну или еще куда-то там. Увы мне, увы нет у меня таких возможностей. Особняки с бассейнами и ного-грудые девицы мне по статусу не положены.
А тот факт, что его усадьбу охраняют четыре парных патруля милиции и суточный пост охраны на КПП у ворот, меня огорчил. Он же не Президент, мать его ети - он просто областной прокурор, которому по штату даже телохранитель не полагается! Помимо десятка ментов, торчащих в усадьбе, прокурора охраняла система тревожной сигнализации: по забору тянулись нити емкостной системы обнаружения вперемежку с радиолучевыми датчиками, а над фронтоном виднелись три видеокамеры на штативах.
В обычном порядке проникнуть на территорию усадьбы было невозможно. Поэтому я изучал обстановку и терпеливо ждал, когда ситуация позволит приступить к более продуктивным действиям. Судя по всему, до исхода сегодняшних суток что-то должно было произойти...
Пока я валял дурака на третьем этаже недостроенного хауса, мои соратники вкалывали в городе, добывая информацию для качественной "засады" губернатора и мэра. Особого труда это не составляло: никто из властей предержащих не считал нужным обезопасить себя от случайностей. Они свято уверовали в незыблемость существующей системы взаимного кормления и прикрытия и даже предположить не могли, что кто-то пожелает получить об этой системе информацию. Уже к исходу вторых суток в нашем распоряжении имелись все сведения, касающиеся имущества и финансового положения мэрско-губернаторского клана. Помимо копий купчих на недвижимость и различных договоров о приобретении в собственность предприятий закрытого типа, Оксана каким-то образом исхитрилась обзавестись информацией о счетах в банках и деловом участии некоторых членов этих семейств в бизнесе процветающих фирм - как в области, так и за ее пределами. Для меня, например, стало открытием, что губернатор является владельцем шести процентов акций моей родной фирмы - ни о чем подобном я ранее не подозревал!
Товарищи, которые нас интересовали, в соответствии с президентским указом в свое время дисциплинированно накатали декларации о доходах, не подозревая, что эти документы станут одним из свидетельств обвинения. Мои "аналитики" заполучили копии этих деклараций, из коих явствовало, что годовой доход губернатора составляет шестьдесят миллионов деревянными, а его совокупное имущество, включая новенькую "шестерку" (гы-гы!) и трехкомнатную квартиру, полученную еще в бытность директором мясокомбината в одном из районов Новотопчинска, оценивается в сто восемьдесят миллионов (рублей, соответственно). Информация, добытая Оксаной и Стасом, сообщала, что губернатор имеет честь нагло врать. В соответствии с нашими данными, только в наличной собственности сего почетного мужа находилось имущества на три с половиной миллиона долларов США, без учета астрономической суммы, лежавшей на различных счетах в банках. Прибавьте к этому магазины, записанные на жену, автозаправки, принадлежавшие братьям-сестрам, рестораны, находившиеся в ведомстве племянников, и еще ряд наименований из этой серии. Примерно такое же положение дел - ну, может быть, чуть поскромнее - имело место в мэрском семействе. Совокупный ценз состоятельности этих двух фамилий составлял что-то около сорока миллионов долларов США. Страшно подумать - такие деньги! Полагаю, когда прибудет следственная бригада Генпрокуратуры, им будет за что "зацепиться" как выразился велеречивый Сухов...