- А теперь одевайтесь, вызывайте свою машину к парадному входу скажите, что желаете прокатиться с приятелем, без водителя.
Пока прокурор облачался, я стоял в дверях и внимательно за ним следил. Мой пленник, несмотря на большой опыт общения с людьми, с трудом скрывал свое торжество. Он старательно хмурился, но на его роже было написано: "Дурак ты, парень! Как я тебя провел!". Наверняка он считал, что его явка с повинной в ФСБ - полный бред. Ну, отвезу я его в управу, сдам кому следует... а дальше события примут вполне предсказуемый оборот: завтра его отпустят, заявление уничтожат, а меня прямо в дежурной части повяжут бдительные чекисты... Ну-ну...
Благополучно усевшись в прокурорский "Форд", мы без приключений выкатили из усадьбы.
У поворота на автостраду к нам присоединились Саша Шрам и Коржик, дремавшие в своем "Ниссане". Перекинувшись с бойцами парой фраз, я извлек телефон Бо и набрал номер домашнего телефона своего старого приятеля - главного редактора местной "Новой недели" Андрея Настырного, скандально известного своей удалью и наплевательским отношением к собственной безопасности в погоне за пикантными сенсациями из жизни высшего света.
- Повторяйте, что я буду вам говорить, - приказал я прокурору, дождавшись, когда в трубке раздался недовольный голос Настырного.
- Это областной прокурор Чужестранцев, - послушно вторил мне прокурор, слегка напрягая голос. - Хочу предложить вам сенсацию... Я вам пришлю свое заявление и хочу, чтобы оно было опубликовано на первой странице завтрашней газеты... Да, это сенсация - такого ваша газета еще не публиковала. Когда пришлю? Минут через сорок...
Через пятнадцать минут езды мой пленник забеспокоился:
- Ээээ... а ФСБ в другой стороне... Куда же мы?
- А кто вам сказал, что мы едем в ФСБ? - удивился я и ткнул стволом карабина в прокурорский бок. - Стоп, машина! - скомандовал я. - Выходите, Виктор Константинович, приехали.
Выйдя из машины, прокурор вздрогнул:
- Так это же... Так это... - мой пленник закашлялся. Я с пониманием отнесся к его испугу: если бы меня среди ночи доставили на городское кладбище...
- Ты обещал, что не тронешь меня, - проблеял прокурор, когда мы пробирались между могил. - Ты обещал...
- Я привык выполнять свои обещания, - сообщил я, останавливаясь возле могилы моих родителей. - Я вас пальцем не трону - вы сами.
- Как это - сам? - удивился прокурор, в голосе его я уловил надежду.
Достав из кармана лист с заявлением, я аккуратно срезал верхнюю часть - где было написано "Начальнику УФСБ" и "Заявление", лист свернул вчетверо, вручил Саше Шраму и назвал адрес, по которому он должен был доставить сие послание после того, как мы прибудем домой. Затем я велел бойцам обнажить оружие и попросил их удалиться на двадцать шагов.
- Это могилы моих родителей, - пояснил я дрожащему в ознобе прокурору и протянул ему карабин. - Это ваш карабин, Виктор Константинович. В нем всего один патрон. Если вы попытаетесь убить меня, мои люди вас будут пытать долго и очень профессионально - в Чечне одного из них этому искусству обучили в полном объеме. Я даю вам шанс свести счеты с жизнью, как подобает настоящему мужчине. Берите!
Прокурор завороженно уставился на карабин, медленно протянув руки, он вдруг схватил оружие и отпрыгнул в сторону. В двадцати метрах от нас раздался лязг затворов. Обернувшись на звук, прокурор застыл и с полминуты лихорадочно соображал. Затем он направил ствол мне в живот. Я не шелохнулся.
- Нет-нет... - пробормотал прокурор. - Что толку... - и вставил ствол карабина себе в рот. Я погасил фонарик. Выстрел в темноте был похож на взрыв гранаты - что-то горячее брызнуло мне в лицо... спустя долю секунды раздался мягкий шлепок о грунт, и я включил фонарик. Тело прокурора лежало на надгробии моей матери. Я аккуратно стащил труп с могилы и медленно пошел прочь.
ГЛАВА 5
Парик из натурального волоса старит Стаса лет на двадцать, не меньше - за пять дней лохмы рыжеватых волос свалялись комками, и теперь мой соратник похож на некое подобие гигантского пуделя, брошенного хозяевами. Живописные лохмотья и недельная щетина - все это вписывается в имидж закоренелого бомжа, который мы старательно примеряем на себя для успешного вскрытия программы "Подснежник" вот уже пятый день. Если верить Стасу, вид у меня ничем не хуже, чем у него. Точнее - ничем не лучше.
Правда, когда мы появились в подвале подготовленного к сносу дома, который избрали в качестве своего временного обиталища наши "соратники", профессиональные бомжи нас раскусили, но гнать не стали.
- Живите на здоровье, - радушно разрешила неофициальная лидерша подвала Леся, - места всем хватит...
Затем она понюхала воздух и ощерилась беззубой улыбкой, сделав неожиданное предположение:
- Репортаж делаете? А на камеру снимать будете?
Мы со Стасом принялись активно недоумевать по поводу столь странного приема.
- Да нам все равно - нет так нет, - беззаботно оборвала Леся, объяснив, что от нас не так пахнет. Оказалось, что бомж пахнет подвалом, помойкой, канализацией и вообще - нежитью. Пришлось экстренно придумывать правдоподобную версию: бомжи мы недавние, поскольку нас обоих "кинули с хатой" в соседнем городе и пообещали "завалить". Вот и пришлось на товарняке подаваться куда подальше. Пока решили перекантоваться здесь, а там видно будет.
Вот так состоялось наше "вливание" в "коллектив", дабы острей проследить один из основных аспектов левой деятельности нашей подконтрольной мафии - программу "Подснежник". Об этом "Подснежнике" вскользь упомянул Мирюк но в общих чертах: ничего конкретного губернаторский исполнитель не знал. Такую же скудную информацию выдал прокурор, упомянув, что за осуществление программы отвечает замначальника УВД по ООП (охране общественного порядка) - он же младший брат начальника УВД.
На следующий день после "самоубийства" прокурора пришлось экстренно менять место дислокации: позвонил муж Оксаны и предупредил, что вечером явится из командировки. Саша Шрам прошвырнулся по объявлениям и обнаружил сносный домик в глухой оконечности Халтуринского района, который сдавали на три месяца за два "лимона" вперед. К обеду мы туда переехали. Оксана озаботилась качественным изменением моего внешнего вида: пятна, которыми наградил меня Бо, сошли, и теперь я был удручающе похож на свои многочисленные отксеренные фотографии, находящиеся на руках у всех патрульных нарядов и висящие на стендах "Их разыскивает милиция". Оксана принесла два симпатичных парика - рыжий и шатен. От рыжего я с ходу отказался и уже через пять минут после ходил, прислушиваясь к своим ощущениям: приклеенный на какой-то удивительный клей шатен давил на череп, вызывая зуд и желание почесаться.