- Что - наклеивается что-то интересное? - и успокоила меня: - Ты не думай - я никому не сказала... Ну, что ночами ты к коллегам выходишь и про сегодняшнее тоже... Ты только скажи - будете съемки делать, да? Сегодня?
Я скорбно вздохнул - так вот в чем дело... Бедная бомжиха считает меня и Стаса какими-то крутыми репортерами.
- Так что - будете снимать? - вновь поинтересовалась Леся и замерла затаив дыхание. "Эх, Леся - как же мне жаль тебя, несчастная дурочка..."
Они явились во втором часу ночи. В подвал ворвались несколько человек, которые поливали нас ярким светом фонариков, не давая возможности рассмотреть, кто же это тут хозяйничает.
- Все на выход, - буднично скомандовал голос из темноты. - При попытке к бегству - расстрел на месте. Вперед1
Так-так... Серега Айдашин сработал как надо - бабки вняли "голосу гражданской совести" и стуканули куда следует насчет злых бомжей, безнаказанно резвящихся в подвале. Теперь осталось пожелать, чтобы все остальные мероприятия не подкачали...
У входа в подвал тихо урчал допотопный "воронок", возле которого находились какие-то люди, мерцавшие во тьме огоньками сигарет.
- Давай, пошли по одному, - распорядился кто-то у автовокзала где-то спереди раздался смачный шлепок и тоненький вскрик - направляющего нашей колонны попотчевали "дубинолом" для ускорения. Мы погрузились за пятнадцать секунд - злой дядька у подножки подгонял каждого сочным шлепком дубинки, и желающих медлить не было. Последним садился Женя-афганец - впопыхах никто не обратил внимание на то, что он отстал от общей кучи, и теперь ему некому было помочь забраться на подножку.
- Брось костыли! - внезапно крикнул дядька с дубинкой. - Не положено с палками. Давай - так лезь!
- Не брошу! - упрямо заявил Женя и глухо выругался. Сердце мое болезненно сжалось - реакция - блюстителей порядка на такие прецеденты каждому знакома до боли.
- Да брось ты костыли, лезь давай! - торопливо выкрикнул я, сунувшись к выходу.
Снизу у автовокзала раздался глухой удар - дубинкой по спине, затем смачный щелчок, будто вмазали кулачищем по роже - за ударом последовал удивленный хоровой выдох. Недаром беспокоилось мое чувствительное сердце Женя-афганец никому от ситуации и количества противника.
- Дверь! - бешено заорал кто-то из темноты. "Запускающий" хлопнул решетчатой дверью, замуровывая нас в камере, и тяжело спрыгнул на землю. А у автозака уже вовсю работали конвоиры - тяжелые удары дубинок и резкие выдохи слились в частый дробный стукоток на фоне кромешной темноты, разрезаемой тонким лучиком фонарика: кто-то стоял в стороне и подсвечивал, чтобы остальным было удобнее "трудиться".
Вскоре все стихло: опять заплескались лучи фонарей, которые включили освободившиеся блюстители порядка, чтобы посмотреть результат.
- Не дышит, - констатировал кто-то из темноты. - Переборщили слегонца.
- Да хер с им, - резюмировал "запускающий", с кряхтением забираясь в "тамбур" автозака и вставляя ключ в замок двери. - Давай - тяни его сюда...
В спецприемнике с нами разбирались недолго. Всех загнали в "отстойник" - просторное помещение без окон, разгороженное толстой решеткой от пола до потолка и осещаемое единственной тусклой лампочкой, замурованной в практически непроницаемый матовый плафон. Сюда же бросили Женин труп - наши конвоиры так славно поработали, что узнать его было невозможно. Затем нас по одному стали уводить в узенькую дверь, прорезанную во второй половине ""отстойника"" подошла и моя очередь - рослый сержант распахнул дверь, уцепил меня за кудри - больно стало, будто настоящие! - и поволок. Вскоре я сидел в прокуренной комнате с двумя обшарпанными столами, большим железным ящиком для бумаг и плешивым старлеем с лисьим лицом, который что-то строчил в потрепанный журнал.
- Имя, фамилия, дата рождения, место жительства, место последней работы, - привычно выпалил старлей, едва мазанув по мне взглядом. Я тут же наврал что-то - старлей застрочил в журнале, мурлыкая под нос и непрерывно двигая нижней челюстью. Еще раз мазанув по мне взглядом, старлей скомандовал застывшему у косяка сержанту: - Следующий!
- А что ж вы меня по компьютеру не проверили? - на прощание поинтересовался я, приоткрыв дверь и обнаружив, что во дворе меня уже ожидают двое крепких молодцев волкодавьего обличья. - Может, я какой-нибудь крутой преступник и в розыске?
- Шевели булками, мразота, - лениво отреагировал старлей. - Таких, как ты, в нашем компьютере нету и быть не может.
"А вот и лопухнулся ты, старлей! - злорадно подумал я, когда двое волкодавьего обличья тащили меня через двор под какой-то навес. - В вашем компьютере я есть - и во всех ракурсах! А еще ты упустил случай срубить одним махом сто штук цветной "капустки"... Вот что значит - невнимательность к людям!"
Под навесом стоял... белый фургон хладокомбината.
- Пошел, - коротко распорядился скучающий у задней двери фургона дядька с погонами старшими и гостеприимно приоткрыл одну створку.
Ага, "запускающий" - узнал я его по голосу и слегка замешкался, пытаясь рассмотреть его лицо.
Бац! - я получил от "запускающего" дубинкой под зад и пулей влетел в фургон, где уже сидели сотоварищи по несчастью. Оказавшись внутри, я облегченно вздохнул: до этого момента имелось опасение, что менты будут "шмонать" каждого из нас и нащупают микрофоны, вшитые заботливым Славой Завалеевым в мою рванину сегодня утром.
- Даже обыскать не удосужились, - жарко шепотнул мне Стас, которого притащили спустя две минуты вслед за мной. - Они что - всегда так халатно службу несут?
- Может, у них инструкция такая? - высказал я предположение. - Что можно нашмонать у бомжа?
- Они брезгуют, - раздался откуда-то из угла всхлипывающий голос Леси. - Мы же нечистые... Они потом руки с хлоркой будут отмывать...
Везли нас что-то около двадцати минут - сначала я считал повороты, затем сбился и плюнул. Гораздо больше сейчас меня нанимала мысль об эскорте, о "Ниссане" и Славином микроавтобусе с аппаратурой - сей эскорт должен был следовать за фургоном на почтительном удалении и в то время не упустить нас из вида. И хотя в "Ниссане" сидели четыре хорошо вооруженных и прекрасно подготовленных бойца, способных уложить на три счета целый взвод, если вдруг что, а Слава с Серегой тоже вполне могли оказать достойное сопротивление, я нервничал. Какой-нибудь заблудившийся омоновский рейд в рамках операции "Гастролер" попадается по дороге - и привет, пишите письма! Вся проделанная работа псу под хвост, наши со Стасом жизни - на волоске, и вообще...