Снаружи раздался негромкий лязг и жужжание мотора - будто поехали в сторону тяжелые раздвижные ворота. Затем фургон еще пять минут петлял и наконец затормозил, не глуша двигатель. Дверные створки распахнулись настежь.
- Выгребай! - скомандовала голова "запускающего", возникшая над уровнем фургонного пола. - Да побыстрее - а то я вам!
Мы спешно выгрузились - осмотревшись по сторонам, я обнаружил, что нахожусь в глухом складском дворе, изрядно захламленном каким-то громоздким оборудованием в разломанных деревянных ящиках. Над запертыми дверями складов тускло мерцали плафонированные фонари, скудно освещая примерно две трети дворового пространства и участок стены ограждения, поверх которого я никаких прибамбасов охранного характера не обнаружил.
- Ну вот вроде бы и прибыли, - забормотал я под нос, адресуясь к микрофонам, вшитый в мой "прикид". - Двор глухой, забор чистый - тишина... А над дверьми, куда нас ведут, номер - 18, 18, 18, 18...
- Ты чего там бормочешь? - поинтересовалась вездесущая Леся, догоняя меня у широко распахнутой двери хранилища под номером "18". - Все-таки будете снимать?
- Я тебя очень прошу - отстань! - скозь зубы прорычал я на ухо испуганно отшатнувшейся бомжихе. - Все объясню потом - если все получится...
В хранилище было пусто. В дальнем конце - у стены нас ожидали пятеро крепких молодцев в рабочей униформе - под мышкой у каждого из них явственно топорщился пистолет.
- Сколько? - поинтересовался упитанный розовощекий малый.
- Одиннадцать, - ответил запускающий и махнул рукой на пыхтевших позади ментов, волокущих по полу брезентовый мешок с телом Жени-афганца. - Один из них уже того...
- Понятно, - лениво бросил розовощекий и махнул рукой на выход из хранилища. - Свободны.
Менты дисциплинированно развернулись и потопали из хранилища. Когда последний из них скрылся за дверью, розовощекий подошел к здоровенному рубильнику на 380 вольт, ручка которого находилась в положении "включено" и перевел ее вниз. Я автоматически хлопнул ресницами, но мощная галогенная лампа, горевшая в центре потолка хранилища, не погасла. Вместо этого раздалось жужжание мотора - фрагмент торцевой стены медленно поехал вправо, представляя нашему взору спуск в подвал. На ступенях с той стороны поджидали двое молодцев в синей униформе.
- Давай за носилками, - распорядился розовощекий, жестом отправляя их в подвал. - Труп надо оттащить.
- Может, они оттащат? - неуверенно предложил белобрысый парнишка, кивая в нашу сторону.
- А ты их заставишь? - поинтересовался розовощекий, оборачиваясь к нам и ласково ухмыляясь - сейчас я заметил, что из нагрудного кармана униформы у него торчит антенна портативной радиостанции.
- Ты знаешь, Мики, если ты скажешь, я их заставлю друг у друга задницу сожрать! - заявил белобрысый, и вся компания радостно заржала.
- Цыть! - неожиданно раздражился радиооснащенный Мики. - Я сказал: носилки - труп! Быстро!
Двое с той стороны поспешно сиганули в подвал - судя по всему, с этим улыбчивым Мики шутить было небезопасно. Мы последовали за ними, понукаемые идущими сзади "рабочими".
- Интересно как... - пробормотал я, адресуясь к невидимым ушам Славы Завалеева. - убильник выключаешь, выключаешь рубильник... а потом - в подвальчик. А в подвальчике - пока что - семеро мужичков со стволами, да при станции. Семеро, семеро...
- Ты че там бормочешь? - внезапно заинтересовался Мики, хватая меня за рукав и выдергивая из общего строя.
- Бормочу, бормочу, бормочу... - пробубнил я по инерции, деревенея от неожиданности.
- Он припадочный, больной он! - пришла на помощь догадливая Леся, оборачиваясь к розовощекому. - Не пугайте его, а то щас упадет и начнется...
- Больной, говоришь? - Мики тяжело уставился на меня, затем рывком толкнул к стене и сноровисто ощупал с ног до головы.
- Ай-я-яй! Ай-я-яй! - тихо запричитал я, потряхивая головой. - Не бейте, дяденька, я хороший!
- Пошел! - скомандовал Мики, не обнаружив в моих лохмотьях ничего подозрительного. Я последовал за основной массой, успевшей за время своего "шмона" удалиться метров на пятнадцать. Насторожившийся Мики мягко ступал сзади, и я чувствовал затылком, что он не замедлит пустить в ход оружие, если с моей стороны последует какая-нибудь выходка.
В подвале было пусто. Голые стены, мощная галогенная лампа посреди потолка - и рубильник на 380, с ручкой в положении "включено". Ухватив меня под локоть, Мики подошел к рубильнику и перевел ручку вниз. Фрагмент стены подвала плавно поехал вправо, открывая большую железную дверь с винтовой задвижкой.
- Ай, ай, ай! Страшно, дяденька! - жалобно захныкал я. - тут, как и наверху, рубильник - вниз! Стена - поехала! Ай, ай, ай! - и затряс головой, стукая правой рукой в грудь.
- Заткнись, тварь! - возмущенно выдохнул Мики, хватая меня за парик и пребольно стукая головой о стену. Я захныкал почти натурально - из глаз сыпанули искры, панорама слегка спланировала справа налево и с трудом встала на место.
Один из "рабочих" отвернул ржаво заскрипевшую задвижку и с трудом распахнул дверь. Сверху опустились запыхавшиеся хлопцы с носилками, и я на миг отвлекся, наблюдая, как они сваливают на пол мешок с телом Жени. дружный изумленный выдох заставил меня вздрогнуть - бомжи попятились назад и стали испуганно роптать.
За дверью с задвижкой скрывался огромный холодильник - включившиеся внутри с некоторыми запозданием неоновые лампы осветили то, что в нем находилось, и на несколько секунд я замер в немой оторопи, созерцая открывшееся моему взору безобразие... Вот оно - то, из-за чего нам со Стасом пришлось столько вытерпеть в течение последних пяти дней. Предпоследний этап программы "Подснежник".
- Запихивайте их - че встали! - раздраженно прикрикнул на своих подручных Мики, не выпуская моего локтя. - Живее!
"Рабочие" засуетились - начали сноровисто проталкивать упирающихся бомжей... Там имелись двухъярусные стеллажи - так вот, эти трупы размещались небольшими группками на стеллажах, на некотором удалении друг от друга. Картина предельно ясна: людей мелкими партиями запихивали в этот холодильник, они сбивались в кучку, чтобы хоть как-то согреться, и старались держаться подальше от ранее замерших. Трупы в каждой группе сидели, плотно прижавшись друг к другу, обхватив колени руками и склонив головы к груди. Типичная поза замерзающего человека... Я вспомнил ежевесенние криминальные хроники в местных газетах - по статистике выходило, что в нашем городе каждый год из-под снега вытаивает полторы-две сотни бомжей, которые, по версии газетчиков, были застигнуты в лесополосах и на окраинах страшной метелью - оттого и замерзли, бедолаги... Да, предпоследний этап "Подснежника" продуман недурственно. Все теплое время самозамороженные бомжи хранятся в холодильнике - пока не выпадет густой снег. Затем их остается аккуратно вывезти за город и слегка прикопать в сугробе - это последний этап пресловутого "Подснежника"... Интересно - какой изувер догадался так обозвать эту мерзость?