Без десяти десять у главного входа в головной офис притормозила "Ауди" кирпичного цвета - не первой свежести. Из нее выбрались трое носатых молодых людей - очень представительные на вид - и скрылись в дверях офиса.
- Ничего, родные мои, - пробормотал я. - Скоро на "шестисотом" будете кататься... Если будете дядю Профессора слушаться...
Спустя пятнадцать минут грузины стремительно выскочили из офиса, сели в "Ауди" и укатили. Звонка от Славы не поступало.
- Что за черт? - удивился я. - Или фирма настолько прогорела за месяц, что грузину и брать ее страшно? Вот это мы влипли!
Из центрального входа показался Славик и замахал мне рукой. Пожав плечами, я вылез из "Ниссана" и направился к нему. Стас увязался за мной.
- Стас, останься, - распорядился Слава. - А ты, Бак, - бегом наверх. Тебя приглашают на Совет директоров...
Через три минуты я сидел за длинным столом и с удивлением рассматривал глазевших на меня деловаров - ситуация была более чем странная.
- Еще раз зачитываю текст завещания, - председатель центральной нотариальной конторы встал и, многозначительно посмотрев на меня, принялся читать: - "Пребывая в здравом уме и твердой памяти, завещаю все свое недвижимое имущество (список No 1), денежные средства (список No 2) и контрольный пакет акций фирмы, дающий его обладателю право на пост президента фирмы, своему сыну - Бакланову Эммануилу Всеволодовичу..."
Что-то случилось с моими глазами - на мгновение я перестал видеть. Как? Как он сказал? Сыну?
- Далее приложены доказательства, что вышеозначенный Бакланов в действительности является сыном Чанкветадзе, - для тех, кто пожелает оспорить факт отцовства, - прокаркал председатель и подвинул ко мне кипу бумаг, скрепленных степлером. Какие-то медицинские свидетельства, справки, фотографии и... пожелтевший листок, исписанный почерком моей матери. Подвинув к себе бумажки, я прочел первое, что попало в поле зрения: "...он все больше и больше похож на тебя, Дон. Сева нервничает - мне кажется, он догадывается, что это твой сын. Я тебя очень прошу - знаю, что ты настоящий мужчина и поддержишь меня. Пожалуйста, если Сева придет разбираться, уверь его в обратном. Уверь его, что между нами ничего не было, - ты же можешь, ты такой умный... Я хочу, чтобы Сева чувствовал себя отцом, а не страдал от неопределенности. У ребенка может быть один отец, Дон, - помоги мне сделать так, чтобы все утряслось..."
- Мне... выйти, - тихо просипел я, дергая ворот рубашки и вставая со стула, - я мигом...
Мигом не получилось - я провел в уборной около десяти минут. Стоял над умывальником, смотрел на воду и периодически смачивал виски. Водочки бы сейчас грамм этак двести... Господи, все это время Дон знал, что я его сын. А я, придурок, ни о чем не догадывался - все думал, что он так хорошо ко мне относится из-за моих непревзойденных качеств... Дурак самонадеянный...
Через некоторое время я немного пришел в себя и вернулся в кабинет Дона... простите - в мой кабинет. Выслушав полный текст завещания, я отобрал у нотариуса ключи, вскрыл сейф и извлек четыре толстенных гроссбуха. Когда нотариус с секретарем удалились, я похлопал по "компромату" и тихо сказал:
- Все вы прекрасно знаете, что это такое, дорогие мои... С этого дня фирма прекращает всякие отношения с криминалитетом. Кто против - скажите сейчас. Тогда мы расстанемся в законном порядке. Ну?
Против никто не высказался. Я знал, что мне предстоит еще побороться с этими зубрами, съевшими зубы на финансовых аферах, но в данный момент они признали мою правоту - и это было неплохим началом.
И еще... Я внимательно обвел взглядом насупившихся деловаров и вежливо спросил:
- А дайте-ка мне, ребятки, полтора миллиарда "деревянных" на хорошее дело. А лучше - два...
А вечером того же дня, после дебатов в "верхах" и ажиотажа в "низах", усугубляемого непомерным количеством шампанского, выпитого на халяву, ко мне в кабинет зашла миленькая секретарша Нина и, заговорщицки подмигнув, сообщила:
- Там к вам какой-то господин. Говорит, строго конфиденциально...
- Давай его сюда, - ответно подмигнул я Ниночке и плотоядно потянулся, глядя на ее удаляющуюся попку, - надо будет нанять какую-нибудь страхолюгу - эта будет только мешать работе!
"Конфиденциальным" господином оказался... Петрович. Член Управления ПРОФСОЮЗА. Я чуть промокашку не проглотил от неожиданности, когда он вошел, не чаял увидеть такое лицо в своем кабинете... И знаете, что эта сволочь сказала?
- Поздравляю, Эммануил... У тебя все получилось прекрасно. ПРОФСОЮЗ благодарит тебя за проделанную работу. Но все это надо довести до логического завершения... Давай-ка обсудим перспективы дальнейшей работы...