У меня нехорошо сжалось сердце. Спецназ нарушителям порядка никогда ничего путного не сулил.
— Здесь? — раздалось с той стороны двери.
— Тута, тута! Бушует, скотина, весь корпус переполошил, падла! — ответил голос пшеничноусого корпусного.
— Давай! — коротко приказал кто-то.
Дверь со скрежетом распахнулась. На пороге возникли крепкие парни в камуфляже с масками на лицах и резиновыми дубинками в руках. Тот, что стоял спереди, держал под мышкой наизготовку нунчаки из текстолита, окольцованные медными ободками.
«Как врежет — череп напополам», — профессионально определил я и грустно опустил голову, поднимая руки вверх. Слова оправдания были неуместны.
— Во как? — удивился тот, что с нунчаками. — Ну-ну… так, парни, не трогать его, — обратился он к остальным и кивнул мне: — Выходи.
Я послушно вышел в коридор, на всякий случай держа руки поднятыми. Корпусной злобно глянул на меня и сказал:
— Это он, он — тот самый! Он тута…
— Заткнись, чмо, — флегматично посоветовал старший группы. — закрывай камеру, пошли в дежурку.
— Да ты че, паря! — возмущенно вскинулся корпусной. — Да я тебе… я буду жаловаться…
— Делай, что командир говорит, — один из пятнистых схватил корпусного за рукав и внушительно встряхнул его. — Чего непонятно?
Бурча под нос невнятные угрозы, корпусной запер дверь и валкой трусцой направился к выходу. Спустя три минуты вся наша компания оказалась в помещении ДПНСИ. Здесь нунчакообладатель снял маску, и я с удивлением узнал в нем своего школьного приятеля Ловцова по кличке Муля-младший.
— Муля? А ты как тут?
— А что? Я ничего. — Муля смущенно почесал затылок. — Работа как работа… Я вообще-то подрывником — просто щас дежурю… Вот… Ты лучше скажи, чего там у вас получилось?
— А-а-а! Ты это у него спроси! — сказал я, кивая в сторону корпусного, который что-то нашептывал на ухо ДПНСИ, бросая на спецназовцев неприязненные взоры. — Спроси — как это я вместо одиночки угодил в камеру к блатным!
— А запросто! — спокойно заявил Муля. — Щас мы это узнаем. Михалыч! — мой школьный приятель обратился к ДПНСИ. — Дай потолковать с этим фруктом. Пару минут. — Он кивнул в сторону корпусного, который попятился, прячась за угол.
— Отставить! — рявкнул Михалыч. — Ты вместе со своим отделением снят с дежурства за неповиновение! Идите к себе наверх и ждите, когда смена придет — щас начальнику УИН позвоню. Топайте!
— Не понял?! — Муля прищурился. — Неповиновения кому? Вот этому ублюдку? — Он кивнул в сторону корпусного, который сжался за столом и спрятал запунцовевшее лицо за мощную спину ДПНСИ. — Этому придурку, который одиночного в камеру к блатным подсадил и тем самым допустил грубое нарушение режима?! — Флегматичный Муля уставился на ДПНСИ, вызывающе перебрасывая нунчаки из руки в руку. Я удивленно хмыкнул — вот так тихоня Муля, который мухи не обидит по жизни! Ай да молодец!
— Или тут имеет место не просто нарушение режима… а, Михалыч? — вкрадчиво поинтересовался Ловцов, перехватывая нунчаки в левую руку и ударяя ими по столу.
— Делай что хочешь! — взвизгнул по-бабьи ДПНСИ, не выдержав дерзкого напора, и суетливо отвел глаза в сторону. — Только подследственного водворите на место…
Выйдя из помещения ДПНСИ, Ловцов сказал корпусному:
— Ты, крыса! Если с этим парнем что случится — я тебе яйца на уши натяну! Ты понял, чмо?!
Корпусной опустил голову и проникновенно вздохнул — понял, не дурак!
— Ну и славненько, — флегматично резюмировал мой приятель и сказал мне: — Тут постоянно дежурят наши пацаны — помощь оказывают персоналу СИЗО. Я им всем передам — ежели чего, шумнешь… Короче — спецназ спецназа в обиду не даст.
— Заметано, — растроганно пробормотал я, протягивая Ловцову руку. — Знаешь, а я вообще-то ни за что сюда угодил… Подставили.
— Может быть, — неопределенно пожал плечами Муля. — У нас все может быть. Ну — пока…
Вот так состоялось мое знакомство с нравами и обычаями нашего славного СИЗО. За все время моего сидения никто больше не покушался на целостность персоны вашего покорного слуги, но Судьба, эта своенравная баба, и без вмешательства воров и озлобленных бригадиров два раза нанесла мне страшные удары, от которых оправиться до конца так и не удалось… Спустя два дня Звездорванцев сообщил, что Гольдман умер, не приходя в сознание. Нового адвоката фирма подыскать мне так и не удосужилась, хотя следователь клятвенно заверял, что беспокоил Кругликова по этому поводу аж три раза.