Выходец из правоохранительных органов, Феликс по инерции не доверял свою безопасность „быкам“. Он больше полагался на добросовестность сотрудников милиции, усугубляемую солидной прибавкой к жалованию, которую ежемесячно отстегивал парням в форме казначей группировки.
На подступах к „свечке“ меня остановил омоновский патруль — старший подозрительно поинтересовался, куда это я направляюсь. Я ответил. Старший тотчас же сообщил об этом по радиостанции и принялся поедать меня глазами, недружелюбно шмыгая носом. Через пару минут из радиостанции грубый голос рявкнул: „Можна!“, после чего я был допущен к подъезду.
В подъезде меня опять остановил милицейский сержант, который не поленился погладить мой прикид импортным металлообнаруживателем и отнял связку ключей с металлическим свистком, заявив, что сие я получу по возвращении — коль скоро таковое сотоиться.
Несколько обескураженный столь нерадушным приемом, я поднялся в лифте, оборудованном телекамерой, на седьмой этаж, где тут же угодил в цепкие лапы двух очень недружелюбных секьюрити, дежуривших на площадке, — эти хмыри ощупали чуть ли не каждый квадратный сантиметр моего мускулистого тела, даже не спросив, позволяю я им это или нет. И лишь после этого я поимел возможность наконец пожать крепкую руку главы Центральной группировки Новотопчинска, который встретил меня, возлежа в банном халате в кресле перед телевизором.
— Ну и порядки тут у вас! — возмущенно попенял я Феликсу, плюхаясь в кресло. — Пока доберешься до тебя, всего обмацают пять раз. Хорошо, в задницу не залезли, сатрапы!
— Да что ты! — лениво удивился Феликс. — Странно… Я вот хожу — никто не мацает… А насчет задницы… Хм! Интересная мысль. Интересная… Надо будет насчет этого ребятам сказать.
Кисло улыбнувшись шутке хозяина, я решительно перешел к делу:
— Тебе уже доложили?
— Ага. — Феликс взял с журнального столика медный колокольчик и пару раз звякнул. — Мне еще вчера доложили — сразу после того как.
— А насчет чего тебе доложили? — настороженно поинтересовался я — докладчик мог извратить факты настолько, что происшествие на перроне было бы воспринято Феликсом как беспредельный наезд с моей стороны на ни в чем неповинных „быков“.
— Доложили, доложили — не сомневайся, — успокоил меня Феликс. — Мои хотели разобраться че почем, а ты с каким-то левым „быком“ их угондонил.
— Они с ходу меня окучивать начали! — начал горячо оправдываться я. — Даже как звать не спросили! Они… — тут я осекся — сообразил, что упустил одну существенную деталь. — Слушай, они же меня не знают, — растерянно пробормотал я. — Откуда же они могли… а?
— Следствие ведут знатоки, — мудро прикрыл глаза Феликс. — Нашли проводницу, допросили, забрали у нее билет того „быка“ — оказалось, что Стас Васильев. Сопоставили факты — выяснилось, что это брат твоей… мкхм… гммм… ну, твоей женщины… Вот и всех делов, братишка.
В комнату вошла ного-грудая блондинка в суперкоротком халатике — притащила нам кофе. При виде девы у меня сладко защемило под ложечкой — Феликс понимает толк в женской плоти. Только при одном взгляде на такую можно получасовую эрекцию схлопотать. Дева кокетливо стрельнула в мою сторону глазками и удалилась, оставив в воздухе тонкий аромат свежевымытых волос.
— Жена? — хрипло поинтересовался я и смущенно прокашлялся, вспомнив, что жены у Феликса никогда не было.
— Ха! Жена… — Феликс лукаво улыбнулся, остро глянув на меня. — Наложница, братишка. Хочешь, подарю? Токо учти — балованная скотинка, управы нет. Только на одну ее парфюмерию целая бригада хлеборобов пашет. Потянешь?
— Да я как-нибудь так, пешком постою, — смущенно произнес я, устыдившись своей финансовой несостоятельности. — У меня вон есть подружка, сама себя обеспечивает. Так удобнее.
— Ага, знаем мы вашу подружку. — Феликс вдруг колюче прищурился. — Так себя обеспечивает, что на „СААБе“ катается, который, между прочим, за сороковник тянет. И быстро же катается, красавица!