— Тебе че — язык отрезали, идиот?! — по-своему истолковал мое молчание Протас. — Или ты думаешь, что у Дона в «шестерках», значит, тута тебе должны все жопу целовать?
— Ничего не понял, совершенно ничего! — спокойно сказал я, выдержав немигающий взгляд водянистых глаз бригадира. — Я вашему району ничего не должен. С центральной братвой у меня заморочки — есть такое дело. Но с вами — никаких проблем.
Бригадир недовольно крякнул, показал на меня пальцем и пошел к ограждению. Кареглазый и Митяй сноровисто вытрусили меня из «99-й» и подтащили к краю оврага.
— Смотри туда! — скомандовал Протас, схватив меня за затылок и слегка пригибая голову книзу.
Я посмотрел — ничего особенного. Не успевшая зарасти травой борозда от проелозившего боком по склону «мерса» Снегова-старшего дп отдельные кучки мусора — вот и все отличия от ситуации двухнедельной давности.
— Это здесь Роман Петрович разбился? — поинтересовался я с неподдельным любопытством в голосе. — Мне Дон рассказывал…
— Смотри!!! — взревел Протас и сильнее сдавил мой затылок. — Смотри, паскуда и думай!
— Мы же не представлены друг другу, Протас, — хрипло пробормотал я, опасаясь, что этот придурок может в припадке ярости сломать мне шею. — Я тебя знаю заочно, ты меня — тоже. Я знаю, что у тебя горе, но это же не повод, чтобы на первом встречном вымещать свою боль! Ты очень грубый парень — так дела не делаются.
Протас отпустил мой затылок, ухватил меня под мышки и рывком повернул к себе — силища, я вам скажу, как у буйвола!
— Ну-ка, ну-ка, что ты там прогундел, огрызок? — заинтересованно спросил бригадир. — Повтори, да повнятнее!
— Если ты мне развяжешь руки, дубина, да отдашь своим парням ствол, я тебе покажу огрызка, бык ты недоделанный!!! — весомо продекламировал я, внутренне обмирая от страха. — Или тебе слабо, индюк?!
Эх, как заливисто хохотали приближенные Протаса, обрадованные моим выступлением! Митяй и кареглазый пополам сложились — как после хорошего удара в печень, водила «трехсотого» заинтересованно выставил башку из окошка и, распахнув пасть в золотозубом оскале, гыкал на вдохе, стукая ладонью по дверце. Владелец «99-й», парниша с татуированными запястьями, и Протас удивленно переглянулись и синхронно пожали квадратными плечами.
— Ну-ка, Фома, распеленай его, — грозно прищурившись, распорядился бригадир.
Кареглазый достал здоровенный тесак и одним движением располосовал скотч, стягивавший мои запястья.
— Ствол, говоришь, отдать, — раздумчиво сказал Протас. — Ствол… Ну а че — можно! — Он выхватил из-под мышки увесистый «АПС», левой рукой извлек откуда-то из-под рубахи еще один и протянул оба пистолета Митяю.
— Ну, давай, Арнольд ты наш недокормленный, — приглашающим жестом поманил меня бригадир. — Покажи дяде «огрызка». — Он махнул несколько раз руками, разминая плечи, крутанул корпусом и стремительно выбросил перед собой кулак — будто из пращи булыжником зарядил.
— Что — прямо здесь? — Я несколько замялся. — Тут, между прочим, мы не один — вон, тачки туда-сюда летают! Нас могут не понять…
— Да и хер с ими, — невозмутимо произнес бригадир. — Тебе не все равно, где помереть?! На!!! — Протас обманчиво болтанул корпусом вправо и резко ударил ногой вперед, целя мне в грудь. Отпрыгнув в сторону, я подсек опорную ногу противника размашистой «вертушкой» — Протас грохнулся на спину и пару секунд лежал недвижно, удивленно лупая на меня своими мохнатыми ресницами.
— Большой шкаф громко падает, — констатировал я, протягивая поверженному бригадиру руку. — Тренироваться надо. Витек! Что ж ты сразу попер — положено разведку боем проводить, мало ли какой противник может показаться?
— Проигнорировав мою руку, Протас напружил лопатки и одним прыжком красиво выскочил в стойку — несколько тяжеловато, но очень сноровисто.
— Не в счет, — хрипло пробормотал он и несколько сконфуженно добавил, зыркнул на своих приближенных: — Ну, обмишулился малость… Ком! Ком, Беби!
— Ну, на тебе «ком», — согласился я и медленно пошел на бригадира, опустив руки вдоль туловища. Дождавшись, когда я оказался в пределах досягаемости его булыжников, Протас быстро провел боксерскую серию, целя мне в голову. Я три раза увернулся, четвертый удар угодил в плечо, намертво отсушив руку и развернув меня на девяносто градусов, почти спиной к вектору атаки. Из этого положения я, чуть прогнувшись, стремительно выстрелил пяткой в грудную клетку противника, сознательно завышая точку приложения усилий. Бригадир вспорхнул спиной вперед, будто напоровшись на стенку со всего разбега, и рухнул на землю.