— Сп…дили, говоришь? — с сомнением произнес бригадир.
— Точно, так оно и было! — искренне глядя ему в глаза, подтвердил я.
— Обзовись, — потребовал Протас, выставив на меня обличающий перст.
— Век воли не видать! — воодушевленно воскликнул я, прикусывая большой палец и чиркая им по горлу. — Бля буду! — Я видел, так делают блатные, когда от них требуют подтверждения правдивости сказанного.
— Верю, — проникновенно сообщил бригадир. — Ты настоящий мужик. Я хочу с тобой дружить. Знаешь, что будет, если мы будем дружить?
— Знаю, — подтвердил я, представив, как меня на каждом углу будет отлавливать кировская братва, орать приветствие и бросаться для объятий и лобызаний.
— Ни хера ты не знаешь! — пренебрежительно махнул рукой Протас. — Если ты будешь со мной дружить, значит, все твои проблемы — мои проблемы. Ни одна падла тебя пальцем тронуть не посмеет! И эту, педерастию твою, мы ее тоже одолеем!
— Кого одолеем? — удивился я.
— Ну как там твое расстройство называется?
— Избирательная сексуальная фобия, — брякнул я первое, что в голову взбрело, и поправил бригадира: — К педерастии это не имеет никакого отношения, так что…
— Вот и хобию твою — тоже одолеем, — воодушевленно сверкнул глазами Протас. — Наведу я тебе кучу малолеток, значит, и отсосать все подряд заставлю — твоя хобия и повылетает на хер — не надо будет никаких резиновых баб, значит… Но! — Бригадир многозначительно поднял вверх палец, акцентируя мое внимание. — Но! Для того, чтобы дружить, значит, давай сразу расставим все точки над «и» кратким… Чтобы, типа того, не было между нами недомолвок и прочих иксесов. Врубаешься?
Я отрицательно помотал головой и продолжал изображать легкую обиду за «педерастию». Этот простой до тошноты парниша с пролетарским диалектом был раз в десять хитрее, чем хотел казаться, — и это мне здорово не нравилось.
— Короче, поедем в одно местечко, ширнемся там одной дурой, — продолжил бригадир. — Тута недалеко — в пригороде, при заезде. А потом разъедемся по делам. Идет?
— Чем ширнемся? — спросил я, чувствуя, как каменеет низ живота.
— Да хер его знает! — продолжал валять дурака Протас. — Пентонал-ментонал, или как там еще… короче — она не вредная, последствий не будет. У меня хороший знакомый, значит, там живет — вот я к нему иногда обращаюсь… Ну, врач он. Ширнет тебя этой штукой, и ты, значит, все как есть расскажешь. Против этой штуки уже не соврешь. Тогда мы будем с тобой без оглядки дружить. Я слышал, у тебя заморочки с центровиками — разберемся, не хер делать! Но сначала ширнемся. Идет?
— Идет, Витек, для тебя — все, что хочешь! — бодро согласился я, ощущая, как отчаянно крутятся шестеренки в моем аналитическом устройстве, которое пытается нащупать приемлемый выход из этой тупиковой ситуации.
— Вот это я люблю! — обрадовался Протас и крикнул своей гвардии: — По коням! — От удовольствия он даже прищурился, как кот, почуявший перспективу ополовинить втихаря литровую банку сметаны. А я, усаживаясь на заднее сиденье «трехсотого», ничего, кроме сочувствия к самому себе, не испытывал. Потому что шестеренки в моем аналитическом устройстве уже застыли в мертвой точке — единственно верное решение проблемы было найдено. Я нарвался на ситуацию, которая в анналах ПРОФСОЮЗА именуется кодом «999». Если ты звонишь по промежуточному телефону и, назвав район своего местонахождения, произносишь эти три цифры, к тебе в экстренном порядке выдвигается усиленная бригада ликвидаторов. Потому что «999» — это не просто провал или срыв акции. Это утечка информации с тенденцией к лавинообразному разрастанию. И все, кто имеет касательство к этой утекшей информации, подлежат немедленному уничтожению. А поскольку вызвать бригаду ликвидаторов у меня не было времени, мне предстояло в ближайший час заняться делом, от которого я уже давно отвык и привыкать не хотел бы ни под каким соусом. Мне предстояло заняться индивидуальными боевыми действиями в нетипичных условиях против преобладающего по численности и вооружению противника. Иными словами, я должен был завалить Протаса с его бандой, а также того несчастного врача, что должен был мне колоть пентонал, и всех, кто окажется в этот момент в его жилище…