22, 23, 24, 25 — про себя посчитал я, пригнувшись к поверженному и держа два пальца на шейной артерии. Хорош! Летальный исход зафиксирован — даже столь живучие товарищи, как господа Снеговы, после такого удара вряд ли способны выкарабкаться из долины Смерти.
— Э-э-э-э, — захрипел пришедший в себя доктор, выпучив свои заплывшие глазки. — Ты-ы-ы-ы-ы… А?
— Есть кто-нибудь в доме? — деловито осведомился я, перешагнув через тело бригадира и прильнув к огромному окну.
— Никого! Никого нет! — испуганно пробормотал доктор. — Жена на работе, дочь — с подругами где-то на улице.
— Очень приятно. — Я отвернулся от окна — никто не делал попытки войти во двор с улицы, все шло по запланированному сценарию.
— Извини, Федорыч, так надо, — сожалеюще произнес я и для успокоения совести спросил: — Скольким ты пентонал колол?
— За последние два года — сотни полторы будет, — подобострастно сообщил доктор.
— И что говорили? — поинтересовался я.
— Разное. — доктор пожал плечами, — кто про что… В основном — где бабки спрятаны или счета — ну, на предъявителя… ага… вот. — Он заискивающе уставился на меня и проблеял: — Я никому не скажу, что ты его укокошил — можешь мне поверить!
— Верю. — согласился я. — Веди-ка в свою ординаторскую.
Доктор быстро засеменил в комнату, беспрерывно оглядываясь на меня. Я шел следом, на ходу стащив с себя тенниску и изъяв у поверженного бригадира оба ствола, — ладони при этом я обернул тенниской.
— Вот. — Доктор гостеприимным жестом показал мне свое хозяйство — небольшую комнату с кушеткой и двумя металлическими шкафами, запертыми на висячие замки.
— Перчатки. — потребовал я, положив пистолет на кушетку и натягивая тенниску.
Доктор быстро извлек из стола одноразовые латексные перчатки. Натянув их, я проверил наличие патронов в магазинах «АПСов», удобно рассовал их за пояс — спереди и сзади, потренировался несколько раз в одновременном выхватывании и только после этого поинтересовался:
— А сколько у тебя пентонала осталось?
— Пять доз, — с готовностью доложил доктор и звякнул связкой ключей, указав в сторону одного из шкафов. — Достать?
— Обязательно. — согласился я. — И шприц — тоже.
Когда доктор достал коробку с пентоналом и одноразовый шприц, я распорядился:
— Заряжай!
— А кого колоть будем? — осторожно поинтересовался доктор, наполняя шприц.
— А тебе не все ли равно? — удивился я. — Три минуты назад ты готов был для Витеньки кого угодно ширануть!
— Да нет — я всегда. — Доктор отер вспотевший лоб и жалко улыбнулся.
— Вот что, — меня вдруг осенила неожиданная идея. — У тебя магнитофон есть?
— Вот, пожалуйста. — Толстяк протянул мне магнитофон со вставленной в него кассетой, и тут я заметил, как у него дрожат руки.
— Умирать не хочется? — спросил я его. — Пожить бы еще, а?
— Ой как не хочется, Эммануил! — проникновенно признался доктор. — Вот вроде бы и старый, а знаешь… дочка у меня… — Тут он всхлипнул и изготовился завыть.
— Цыть, плешоган! — прикрикнул я на желателя пожить. — Я оставлю тебя в живых — при одном условии…
— Готов! — встрепенулся доктор. — Всегда готов! Все что хочешь!
— Я убью их всех. — Я показал за окно. — Ты понимаешь, после этого у меня не остается никакого выхода. — Я показал за порог, где лежал бригадир; доктор умненько покивал, сложив руки перед грудью, как кролик. — Тебя я тоже должен убить. — Тут доктор скорчил такую рожу, что я пожалел о том, что сказал это. — Потому что, оставаясь в живых, ты будешь угрожать моему существованию, — поторопился пояснить я. — Но! Но я сделаю по-другому. Ты вколешь себе пентонал, а я запишу на кассету все твои байки про вашу совместную деятельность с Протасом. Там наверняка есть столько компромата, что хватит, чтобы шантажировать тебя всю оставшуюся жизнь и держать на коротком поводке.
— Э-э-э-э… конечно, конечно. — Лицо доктора приняло несколько озабоченное выражение. — Только… мммм… я бы и сам — без пентонала. Сердечник я — могу не выдержать…
— Это твои проблемы. — жестко отрезал я. — Сколько времени длится «беседа»?
— Ну, когда полчаса, когда полтора-час — в зависимости от интересности показаний, — с готовностью ответил доктор. — Бывалоче, и по три часа беседовали — но в два приема. Тогда наступает привыкание…