— Хорош лекцию читать, — досадливо оборвал я словоохотливого эскулапа. — Еще вот что: Протас всегда один присутствовал при допросе? Или кто-то из его подручных заходил в комнату?
— Нет-нет, что ты! — воскликнул доктор. — Естественно — один. Информация-то конфиденциального характера. А то, бывает, такого наговорят..
— Умолкни, — остановил я доктора. — Давай вкалывай.
Доктор, тяжело вздыхая, положил на бицепс жгут, с тоской поглядывая на «заряженный» шприц.
— Коли помру — грех на тебе будет. — тихо сказал Федорыч, загоняя иглу в вену.
— Заметано, — согласился я. — Ты смотри, главное, эмбл в вену не загони, коновал!
— Грех смеяться над старым человеком, — плаксиво пробормотал эскулап. Сноровисто втянув в шприц полкубика темной крови, он медленно ввел препарат, прижал место укола ваткой со спитом и вытащил иглу.
— Готов, садист, — с покорностью констатировал мой пациент. — Возьми в шкафу нитроглицерин и нашатырь — буду вырубаться, нитроглицерин под язык — одной хватит, а нашатырь — на ватку и под нос. Сделаешь?
— Обязательно. — успокоил я доктора. — Когда начинать?
— Когда пот на лбу градинами пойдет и глаза закатятся, — сообщил доктор, поудобнее устраиваясь на кушетке, и вдруг усмехнулся: — Вот уж никогда бы не подумал, что самому придется…
Через некоторое время я включил магнитофон и приступил к популярной игре «вопросы-ответы». Уже на пятой минуте «беседы» я, что называется, выпал в осадок. Диктофон записывал на кассету с Каем Метовым нечто более похожее на захватывающий сюжет детективного романа, чем на изложение подробностей жизни пожилого участкового врача.
Примерно треть клиентов, доставляемых сюда Протасом, обратно уже не возвращались. Федорыч вкалывал, как бригада профсоюзных натуралистов: он качественно сооружал естественные смерти тем, кто давал слишком важную информацию о своих доходах или доходах своих знакомых. Отсюда людей увозили с готовым для патологоанатомов диагнозом: элементарной эмболией вследствие неправильного укола наркотика, сердечной недостаточностью, удушьем от выхлопных газов и так далее. Тела их потом обнаруживали в наиболее подходящих местах, исключающих подозрение по поводу причин смерти…
Я услышал много знакомых имен и не менее знакомых обстоятельств ухода в мир иной. Ах, какой чудесный препарат! Ах, какой замечательный доктор! Вот ведь как бывает — живет рядом с тобой обычный человечек, плешивый, толстый и малозаметный, а ты даже и не догадываешься, что он существует совершенно в другой ипостаси, мрачной и таинственной…
Записав все, что мне показалось интересным, я спрятал кассету в нагрудный карман, туда же уложил упаковку с пентоналом и… и не стал доставать из шкафа нитроглицерин с нашатырем, несмотря на то, что доктору было явно нехорошо — он хватал воздух ртом, как рыба, и подергивал ногами.
— Ты вел неправильный образ жизни, Федорыч, — объяснил я свое решение ничего не соображающему эскулапу. — И потом, я все равно хотел с самого начала тебя убить, так что не взыщи…
Затем я нашел в комоде докторской дочери футболку потемнее, быстренько соорудил из нее косынку с дырками для глаз и рта и, повязав эту косынку на лицо, выскользнул во двор.
Соратники Протаса, по всей видимости, привыкли к длительным ожиданиям — посмотрев в заборную щель, я с удовольствием констатировал, что трое в «99-й» азартно режутся в карты, а водила «трехсотого» сладко спит, удобно откинувшись на кресло.
Разогнав организм дыхательным упражнением, я достал из-за пояса один «АПС», размял суставы ног, скомандовал себе:
— Пошел, Бак!!! — И пулей выскочил за калитку.
Товарищи в «99-й» так и не успели ничего сообразить — в три прыжка покрыв расстояние от калитки до машины, я вставил ствол в заднее раскрытое окно и в одну очередь выстрочил весь магазин, напичкав тела незадачливых картежников целой кучей свинца.
Швырнув ненужный уже «АПС» в обезображенный салон «99-й», я метнулся к «трехсотому» — водила проснулся и с выражением крайнего изумления пялился назад.
— К машине! — коротко скомандовал я, наставив на него второй «АПС». — Оружие на крышу, руки за голову! Быстро!!!
Водила оказался на редкость строптивым малым: он попытался резко выхватить из-под мышки пистолет и прямо из салона выпрыгнуть в маятниковый кульбит — как это делают спецы на тренировках в десантировании с легкой техники. Я с маху долбанул пяткой по стриженному затылку — кульбитчик неловко воткнулся головой в асфальт и замер без движения.