Упоминаю о буреломе: после его сжигания останется зола, которой можно удобрить растения или деревья, после сжигания лесов останется молодая поросль, которая вновь станет лесом, а после прожитых человеком лет, оставшихся лишь в его памяти, если этот человек жил ради себя и не делал ничего доброго, вряд ли что-то останется…даже зола.
Команде Сергея казалось что время остановилось. Им представлялось что они идут по тренажёру для ходьбы или бега, на которых были пройдены огромные расстояния на тренировках, и не двигаясь с места, тщетно растрачивают драгоценную энергию.
Ещё через несколько часов начали сгущаться сумерки, а конца «пустыни» так и не было видно. Так и не было слышно ни единого звука, ни один местный житель, — будь то насекомое или птица; млекопитающее или паукообразное, — не появился на пути людей.
Что же касается «Беты»: как только эта команда ушла на расстояние, при котором человеческие уши пятерых, оставленных пастись как стадо коров на лугу, — людей не могли услышать их беседу, тут же комплексная энергия всех «бетовцев» заискрилась и заструилась в полную мощь своих хитростных, интригантских сплетений:
— А мне, короче, кажется что как раз испытание в этом и есть! Да-да! Те, кто первый дойдёт до конца этого поля — те и победят! Ну, типа, нам не сказали, чтоб все не бежали сразу. Нам помогают, короче, я думаю. — с умным видом продекларировал Масяня.
— Ты? Думаешь? Не смеши, Максимка! Твоё предположение принято… — сказала капитан команды Елена Конахина. — … было бы, если бы не было так примитивно. — продолжила она после небольшой паузы. Такое общение уже вошло в привычку и Елены и Максима и он не обижался за такие подколы и подшучивания со стороны слабого пола.
Конечно,если бы Лена хотя бы раз «дала слабину» в отношении этого человека, с которым она и начала то свои сношения ради выгоды — использовать его, когда придёт время; если бы она показала что она слаба, а не «креме́нь», Масяня не стал терпеть бы и минуты — сразу же дал бы ей хорошенько «по шее» — как он сам выражался. Но Ленка держала его в «ежовых рукавицах» и спуску ему не давала.
Выдержав ещё небольшую паузу, Канахина сказала:
— Лично я считаю что самое интересное ещё впереди. А вам рекомендую прислушаться к «мамке» и насторожиться, хотя ваше право и не слушать меня, ребятки.
— Лен, конечно ты права, как и всегда! Я — за Ленкино предложение! Нужно насторожиться. А как это сделать, Лен? — наивно посмотрев на свою подругу, округлив глаза спросила Дарья. Её партнёр (впрочем, частенько эти четверо «тасовали колоду») Дмитрий хотел, было, что-то сказать, но решил предусмотрительно промолчать. Безномерной засланец знал кто всему голова в этой компании. Собственно, понять это не составляло малейшего труда. Это именно он изначально посоветовал Елену в капитаны противостоящей «Альфе» команды. Лишь украдкой он оценил реакцию «почтеннейшей публики» и понял сразу, после «речи» Конахиной что вся «честная братия» поддержит её. Так обычно и бывало.
— Насторожиться — значит «смотреть в оба», «быть на чеку», «держать ухо в остро» напрячься, в общем. Чтобы чего не вышло… — загадочно сказала Елена, дабы придать вес своим словам. И продолжила, рассуждая, развенчивать всё сказанное Максимом:
— Если говорить о том, что, якобы, нам кто-то помогает из начальства — тут я не соглашусь тоже. Иначе нам дали бы точные инструкции: что делать и как поступать с теми идиотами, которые остались у нас за спиной. Вот кто действительно опасен, по моему мнению, так это они.
— Ой, да ладно, Ленок. Ты серьёзно, что ли? Они же дураки набитые! Носятся со своими идеями добра, правды и так далее. Не понимают из чего, на самом деле, состоит жизнь. Один из них же всё пытался мне объяснить что я, типа, не прав. Этот, что со своей гитарой вечно сидел в палате. Мол, давай с нами, мол мы-одно целое, мол ты не ту сторону выбрал. Несколько раз, мамой клянусь, в туалете со мной заговаривал. А я ему, типа, отстань, мужик! Вас и так трое, а баба- одна; а у нас в команде всё по-честному! — Максим, с важным видом осмотрел своих соратников. Ему самому понравилось как он сформулировал свой рассказ и главное в этом рассказе — это ответ, которым он аргументировал отказ Олегу.
— Да-да, Ленчик. Я тоже считаю что они идиоты. Я вон сколько раз хотела с этим волосачом «залечь на кап. ремонт», а он всё смотрел на меня удивлённо и бормотал что-то невнятное о своей помершей жене. Пацан этот, тоже ничего, но тупой и бегает, как хвостик, за девкой. А девка себе на уме и водит за нос его, пустоголового. Она ж цены себе не сложит. Наглая — жуть! Единственный стоящий из них — это Серёжа, но он — фанатик какой-то. Не пойми чего ему надо вообще — он даже говорить со мной не стал. Да и с тобой тоже, да, Лен?