По началу они весело обсуждали всяческие жизненные перипетии, каждый из трио (Дмитрий молчаливо слушал), пытаясь выставить себя в более «крутом», чем было на самом деле — свете, изощрялся в подробностях и приукрашал действительность, случившуюся когда-то. К обеденному, по ощущениям в желудке времени, их разговоры начали затухать и паузы меж ними становились всё более длительными.
Через некоторое время после того, как сильно захотелось кушать, Макс достал из-за пазухи небольшой пузырёк, с металлической жёлтой крышкой, с надписью на нём «Этанол 96» и, с радостью, предложил Елене отпить первой. Та, в свою очередь, вначале отказалась, но через мгновение, жадно схватила пузырёк и опустошила его наполовину. Затем выпил сам Макс и отдал допить остаток Дарье. Дмитрию никто не предлагал, потому что все знали что он откажется.
Это был не первый пузырёк, пронесённый Максимом как в Кремль, так, как теперь выяснилось, и сюда, на место испытаний. Когда Макс подходил к Кремлю, он смекнул что у него всё, скорее всего отберут и, остановившись в аптеке взял два пузырька со спиртом для наружного применения (он не собирался разбираться. Спирт — есть спирт — считал он) и, засунув их в презерватив, погрузил в известное всем проносящим в тюрьмы и остроги, с незапамятных времён, запрещённые вещи, — место.
Кабинет №65/⅘, 02.02.14.
— Вы прибыли сюда для выполнения миссии, которую ставит перед вами правительство. Вы — один из оставленных нами выживших людей и теперь вы принадлежите нам. Всего вас, таких людей, девять человек. Трое уже в наших палатах восстанавливают силы, после тяжёлой дороги. Вы — четвёртый; в скором времени ожидаем прибытия ещё пяти человек. — Генерал абсолютно не церемонился в выражениях с этим подопытным, он не пытался как-то смягчить действительность или вести себя более-менее интеллигентно. Оно и понятно: весь вид Макса говорил о том, что ему самому глубоко плевать на себя, а люди, его окружавшие, должны плевать на него вдвойне. Все, кроме слабых женщин, не могущих дать отпор. Те получали от Масяни тумаков «по первое число».
Когда генералу донесли, что в кишке у подопытного (старый Иван Николаевич называл у себя в голове Макса именно «подопытный» ни имени, ни номера он не называл. «Подопытный» было достаточно для этого ти́па) сканер обнаружил два пузырька с непонятным содержимым, генерал сказал что нужно провести повторное, более точное сканирование, на улучшенном сканере, привезённым в Кремль уже после катастрофы. Когда же учёные увидели и передали что в склянках содержится спирт для наружного применения, генерал, подумав, что пронесенное никак не сможет никому навредить, разрешил оставить его в месте его дислокации и не трогать. Ему было интересно что же подопытный будет делать с «Этанолом» на базе. «Неужели пить его вздумал, идиот» — думал генерал…
— Да, я…да…типа, всё понятно…хорошо…но я, как меня…почему меня выбрали…кто? за…- Масяня, запинаясь, пытался построить предложение. Он был достаточно пьян, чтобы смело начать говорить в непонятном помещении, с завязанными глазами, с человеком, в голосе которого явно звучала угроза, и недостаточно трезв, чтобы нормально строить фразы. В голове и желудке его мутилось — это были последствия выпитых в московской аптеке трёх склянок Этанола.
Генерал подал знак охране и Максу дали прикладом автомата по печени. Удар был не особой силы, но этого хватило, чтобы Масяню скрутило в «три погибели» и он корчился от боли на полу. Командир базы, ненавидящий алкоголь и алкоголиков всю свою жизнь, морщась от запаха спирта, спокойно продолжил:
— Подытожу: ваша задача помалкивать, если не хотите получить по почкам, — или печени, что хуже в вашем состоянии, — прикладом. Сейчас вас проводят в палату, в которой отчистят от алкоголя и максимально восстановят дееспособность вашего организма. Теперь же у вас есть право на один вопрос, на который я обещаю дать честный ответ. Вопрос может касаться чего угодно. Подопытный, вы готовы его задать? — в этот момент сын генерала подал знак охране, чтобы та подняла и поставила на ноги Макса. Тот кое-как, опершись на стену спиной, держал равновесие и сказал.