Боюсь что мой друг в данном моменте в автобусе не исчез из чисто практических соображений а точнее стеснений: он не мог это сделать незаметно в освещенном автобусе, находясь рядом со мной. К тому же, видимо, было страшно нырять во тьму. Вот так, наобум. Тем более после того, что случилось на Гурова.
Зимой он любил ходить с шапкой, одетой на макушку, не закрывающей уши. Уши его краснели от мороза и мёрзли, но он всё равно так ходил. Без цели. Одноклассники недолюбливали его, как и учителя, как раз из-за того что не могли понять его содержание как личности. Из-за его скрытности, умалчивания всего обо всём. Впрочем, достаточно о нём.
Девочек (ровесниц) он любил…рассматривать на фотографиях. На иное (подойти, познакомиться, погулять вместе и т.д.) у него не хватало смелости или не было желания. О некоторых он говорил чаще, о других вообще не говорил. Но мне известно было о двух-трёх, которые ему действительно нравились. Когда же я предлагал ему подойти, поговорить к одной или другой из них в школе, он отвечал: «Та…» И на этом весь разговор заканчивался…
Впрочем, достаточно о нём.
* * *
Мы, насколько позволяет качка в автобусе, быстро приходим к кабине водителя, стучим ему. Он поворачивается, отворачивается, а потом с безумными глазами смотрит на нас в зеркало заднего вида, которое направлено на салон. Я кричу ему чтобы тормозил, что всё позади, всё наладится и прочие банальные вещи. Как ни странно, они подействовали на него отрезвляюще и он, покрутив по сторонам головой, увидев свет вокруг автобуса, из близлежащих к дороге домов, увидев людей, стал притормаживать «гармошку».
Сейчас, когда я поэтапно восстанавливаю тот вечер в памяти, изливая его на бумагу, — словно кипяток из чайника изливает искусный бармен в кружку с ароматным китайским чаем, — некоторые вещи кажутся даже забавными и смешными. Мне кажется, что каждый человек, находясь в моменте, переживая какую-то, доселе не пережитую им, а следовательно, неизведанную, ситуацию, смотрит на неё несколько под другим углом, нежели в своих воспоминаниях. Тому виной множество причин и первая и самая основная из них, что проживая неизвестное, мы поступаем, опираясь на своё «чутьё», порой сильно осторожничаем, порой глупим, а иной раз и совершаем такие поступки, которые принято называть «героическими». Именно подсознание, а не сознание говорит нам что нужно делать в этих ситуациях. Переосмысливая же их, мы опираемся на- и исходим из- того, как можно было бы поступить, размышляя сознанием, не включая подсознание в процесс.
Так же как мы не в силах включить сознание в процесс совершения поступка в пиковый момент напряжения (страха, ликования и проч.), мы не в силах включить подсознание в момент осмысления этих поступков. Отсюда и берётся такая разница во взглядах одного и того же человека на один и тот же поступок. Я не говорю «спустя годы». Если говорить об этом, то здесь играет роль еще бо́льшее количество факторов. Имею ввиду спустя некоторое время, время, которого не хватило бы человеку для смены своих взглядов на жизнь. Своих базисных пониманий её. Хотя, порой, для таких сдвигов в человеке, для такой внутренней работы его, — достаточно и небольших временных промежутков, заполненных сверхсобытийностью, либо же одного случайного события с добавкой «сверх».
Всю свою жизнь человек повторяет привычное ему. Да, мы учимся новому, да мы подстраиваемся под обстоятельства. Да, человек-существо наиболее привыкающее к окружающим его реалиям, какими бы они не были страшными, если взглянуть со стороны или, наоборот — чудными. Но, тем не менее, всю свою жизнь мы занимаемся повторением одного и того же. В разных выражениях его, в разных формах, но это одно и то же…
Глава 3
Сегодня среда, вроде бы. Я решил выйти из погреба, на разведку. Недалеко от места моего обитания есть двухэтажный дом, с красивой отделкой: декоративная штукатурка, выкрашенная в два цвета: бежево-жёлтый — как основной и белый — как обрамляющий оконные и дверные проёмы. Он с большими деревянными окнами: покрытыми лаком рамами, со стеклопакетами, вставленными в них; с кровлей из красной металлочерепицы; с мансардным окном; с красивым крыльцом, выложенным природным камнем; с балкончиком над входом; с обязательным полу-подземным гаражом; высоким забором, выложенным из кирпича — в общем со всеми наружными показушными ненужностями, на которые потрачено целое состояние. Потрачено для того, чтобы убедить окружающих в достатке и уверенности семьи, проживающей в этом доме, в завтрашнем дне.