— То есть, вы говорите что мы можем объявить государственной собственностью шахты, и другие предприятия, а на самом деле передадим их в частные руки и все это поддержат?
— Да, именно так. Уже всё улажено в правительстве, на самом высшем уровне. Если доходы, озвученные вами, Денис Владимирович, будут соответствовать действительности, то у нас есть надёжный протекторат со стороны некоторых заинтересованных лиц. Лиц, состоящих на высших должностных позициях, если вы понимаете о чём я.
— Неужели Сам?
— Да, он тоже в курсе. Но для Него это — несерьёзные дела. Он больше любит в «войнушку» играть и углеводороды продавать за бумагу и на этом греет руки. Углеводороды — невосполнимый ресурс (как и люди), а бумага печатается нами, с молчаливого кивка «партнёров», в любом количестве. Ну, да это я отвлёкся. Надеюсь, мы поняли друг друга.
— В этом вопросе — да. Всё очевидно. Мы везём уголь в Украину, через РФ, правительство Украины делает вид, что покупает его у разномастных Африк и прочих Турций, воруя бо́льшую часть бюджета, в РФ же все тоже довольны т. к. деньги идут, через частные компании, прямиком в оффшоры. А что на счёт них? «Партнёры» не заморозят их? Они вообще же в курсе обо всём этом или как?
— Нет, не заморозят. До определённого времени. По этому поводу, тоже есть договорённости. «Партнёры» тоже в доле. Как видите, всем выгодно то, что задумано…
…Стадия вторая подразумевает вывоз из Донецкой области, со всех государственных (и не только) предприятий, станков и всевозможного оборудования. «Топаз» уже взяли под охрану? «ДМЗ»? «Макеевкокс», прочие?
— Да, мы сейчас над этим работаем. Всё будет устроено в лучшем виде. Только есть опасение за Леонидыча. Он то не взбрыкнёт?
— Ну вы, Денис Владимирович, вы то, являясь его родственником, должны знать настрой татарина, — с укором сказал человек с каштановыми волосами и щуплым телом, одетым в дорогой костюм.
Другой человек, с пухлыми губами, обрамлёнными бородой-усами, широкими бровями и круглыми карими глазками на изуродованным оспой лице, улыбнулся и закурил.
— Леонидович попросил отсрочку по Мариуполю. Вначале мы его, как бы, возьмём и даже проведём там «референдум», а потом украинцы типа его отобьют и несколько лет оба завода — «Ильича» и «Азовсталь», будут работать на полную свою мощность, изготавливая изделия для продажи зарубеж и перерабатывая родной украинский металл…Потом, когда срок договорённостей выйдет, рыжий вывезет всё важное оборудование куда-то на Западную, а Мариуполь будут утюжить артиллерией и авиацией. Мы это сделаем для прикрытия того что на заводах уже ничего не осталось из оборудования и, заодно, пробьём таким образом дотации из бюджета на ремонт предприятий и закупку оборудования в них. Впрочем, до этого ещё далеко.
— Всё-то вы знаете, Владислав Юрьевич. Ничего от вашего ока не укрылось, — сказал, удивлённо человек, которого упомянутый Владислав Юрьевич называл Денисом Владимировичем. Затем он отбросил недокуренную сигарету и, немного помолчав, сказал:
— В общем, начинаем по плану: я собираю актив «МММ» и подключаю к делу донецкий сброд, который, за деньги или ввиду того, что поверит пропаганде, будет участвовать в «народном восстании», которое и даст старт всем событиям, которые сейчас звучат, словно неправдоподобная история.
— Угу. Начинайте, Денис Владимирович, начинайте. -видно было, что щуплому мужчине уже не до этого разговора и в мыслях своих он находится где-то не здесь…
…скачок…
…Вдали: фиолетовое свечение портала, перед которым какая-то женская фигура. Четвёрка переглядывается, одновременно понимая что это Надя. Их соратница — Надежда Никишина, перед порталом, в этом пустынном мире. Она оглядывается, смотрит себе за спину, затем пожимая плечами, без колебаний, входит в портал и исчезает.
«Альфовцы» понимают что выход отсюда есть. Что он находится где-то впереди, что Надя уже добралась до него, значит и они смогут. Все четверо засыпают глубоким сном, без сновидений и просыпаются утром, полны надежд на день грядущий.
Надин.
Надежда Никишина пошла на смену Алисе и заняла удобную для наблюдения позицию, а затем несколько часов кряду, наблюдала за небосводом, удивляясь причудливости непривычных созвездий.
По прошествии трёх с лишним часов, Надежда решила, что уже нужно идти будить Тимура, чтобы он сменил её на посту, так как самой ей очень хочется спать. И, как только она повернулась, чтобы идти в сторону спящих товарищей, взор её был привлечен каким-то нереально ярким, в темноте ночи, светом в небесах.