Глава 4
После полной остановки автобуса, внутри его уже никто не мешкал и все ринулись на свободу, дабы рассказать людям снаружи пережитое и о том, какие события постигли город с той стороны реки. Мы с Женькой, так же, побежали наружу и смешались с толпой на остановке «Амстор», на которой, видимо по въевшейся привычке, остановился водитель. Здесь я увидел и знакомые лица, и хотя это были и не первейшие мои друзья и товарищи, всё равно, они меня очень порадовали. Я шёл в их сторону, говоря Жене: «Вон Димка Т. с Игорем и Андрюхой, пошли к ним, расскажем что стряслось». Повернулся, а его и след простыл. Это было так привычно: его очередное исчезновение…тогда я даже как-то не подумал что, возможно, больше его не увижу. Впоследствии именно так и произошло и мы с ним больше не встречались. Надеюсь, ты жив, Евгений Б. и у тебя всё хорошо. Надеюсь, ты выбрался из этого рукотворного ада и нашёл свой тёплый уголок под Солнцем, недалеко от реки или озера с чистой водой, с громкими но приятными птичьими голосами, с вкуснейшей рыбой в, — и дичью, — возле водоёма. Не хочу верить в то, что ты съеден как и многие, этими.
Подойдя к пацанам, я начал в красках описывать произошедшее, добавляя от себя немного (иногда побольше) дабы более радужно дать прочувствовать недавнее событие, приключившееся со мной. Мне, как и множеству людей, свойственно было добавить немного специй к реальным блюдам-картинам, взятым из жизненных обстоятельств. Но мой девиз был в этом таков: «Перчи, но не соли». То есть того, чего не было я не сочинял, просто приукрашая действительно случившееся.
(Здесь внимательный читатель может задаться очевидным вопросом. Отвечу на него сразу же: в данном письменном изложении событий я не перчу от слова «совсем», не говоря уже о соли или сахаре.)
Вначале, когда я рассказывал о маневрах «автобусника», глаза ребят округлились и они были немного неприятно удивлены от того что эти приключения достались мне, а не им. После, когда я рассказал о цыганке и Акимо-Алимских«достижениях», они перебив меня, хотели ринуться найти их и дать взбучку. Хочу заметить что эти три парня были достаточно спортивного телосложения. Один из них (Андрей) был мастером спорта по кик-боксингу, двое других-просто каждодневно, по несколько раз в день ходили заниматься на турники и брусья. Данные снаряды частенько посещал и я, поэтому у нас были некоторые общие интересы. Конечно, я не обладал их завидной мускулатурой и не делал лесенку до 50 подтягиваний, но снисходительного отношения из-за этого у них ко мне не было. Скорее наоборот — они меня уважали.
После воплей на Гурова и после того, как что-то пыталось ворваться в автобус через заднее стекло, почти пробив его собой, я и забыл о лицах кавказской национальности и их проделках в автобусе. Забыл, пока не рассказал о них своим товарищам. Мы вместе побежали в автобус, но увидели в нём лишь Левую бабулю, лежащую на сиденье и двоих людей, истекающих кровью на полу. Больше никого в нём не было. Трупы на полу как бы подтвердили мой рассказ и парни начали говорить наперебой о том что нужно вызывать «скорую» и полицию, на что мы услышали через динамик ответ водителя что он уже позвонил «кому надо» и все вызваны а мы должны выметаться из автобуса прочь, если не хотим загреметь «в места, не столь отдалённые». (интересно, водитель взял эту фразу из известного советского фильма или он знал, что такая формулировка была в действующем в 19 м веке законодательстве Российской Империи и обозначала ближнюю к Европейской части России Сибирь, в которую ссылали каторжных заключённых для принудительных работ?)
Как правило, мёртвый человек, — кроме чувства сострадания и скорби, у увидевших его живых, если, конечно, зрелище подобного рода не является рутиной для этих живых, то есть их каждодневной работой, — вызывает глубоко закопанное внутри чувство страха. Видя труп, каждый понимает, что когда-то и он превратится в такой бездыханный кусок плоти, не наделённый разумом, не движимый его силой, который никогда уже не сможет испытать каких-либо чувств, эмоций. Не сможет заплакать или засмеяться; не сможет злиться или радоваться, злить или радовать других; не сможет слушать или играть хорошую музыку, засыпая с её мотивом в голове, придумывая из него свой мотив; не сможет читать или писать книг, стихов, писем, сообщений в мессенджерах; не сможет оставлять после себя массу запечатлённых моментов своей жизни, — так важных только для него и его ближайшего окружения и не нужных никому больше, — фотографий; не сможет ощутить ледяной снег своими руками и испытать жар огня своим лицом; не сможет полюбить и возненавидеть; остановится, наконец, бесконечный, непрерываемый каждодневный конвейер с поглощением-переработкой-оправлением пищи; будут уволены все работники из цеха генерации нервных импульсов; сокращены, так же, сотрудники насосной сердечной станции — в общем настанет массовое перманентное увольнение…что повлечёт конец всему для индивида…