Прошли дальше те, кто слушал лишь себя,
Достав понимание из внутренних шкатулок.
«Little island for your soul»
Часть четвёртая.
Мораль и перевоплощения.
Планета Земля, бывшая территория РФ, Кремль.
Кабинет №65/⅘, 21.02.14, день третий.
— Есть у меня ощущеньице, что ты испытываешь некие чувства к этой…Никишиной. Поправь меня, если я не прав, сын, но всё это читаемо ведь на записи вашего разговора.
— Господин генерал-полковник, отец, если я что-то и испытываю к Надежде, то это сугубо моё личное дело, никак не относящееся к общему и никак не влияющее на весь процесс проведения испытаний. Я же почти всегда рядом с тобой и очевидно, что ей я не помогаю и не помогал. Не скрою что мне радостно знать, что кто-то взял её под своё покровительство и подсказывает во время испытаний, но у меня есть подозрение что эти существа, — кем бы они не были, — лишь играют с ней и когда придёт время бросят Надю, словно надоевшую игрушку бросает ребёнок и бежит за новой, забыв о предыдущей в то же мгновение. -всю тираду капитан произнёс на одном дыхании.
— Пока. Пока — да. Я с тобой согласен. Пока ты никак не дискредитировал себя и не был замечен в каких-либо связях с испытуемыми. Кроме безномерного, но это мы опустим. Как ты не понимаешь, что именно потому, что я твой отец, я и переживаю о твоём внутреннем мире, о твоём психологическом состоянии и не могу не спросить ещё раз: у тебя есть к ней чувства? Помни о том кто она, помни о том, что если выживет — она отправиться далее, а не останется здесь; включи, наконец, разум, сынок. Включи свой чёртов разум! — и по тону и по выражению глаз генерала было видно, что он искренне переживает о своём сыне. Да только не упустил ли он момент, когда нужно было проявлять заботу?
— Конечно, отец. Я всё понимаю, но ничего не могу с собой поделать, к сожалению. Я думаю, что…я думаю, что люблю её. Я никого так никогда не любил, как Надежду Никишину. Она — человек очень тонкого внутреннего мира, который легко может пошатнуться в любую из сторон; именно поэтому она и находится в своём нынешнем положении: её явно склонили к сотрудничеству, пообещав, видимо, неуязвимость в состязаниях… это и удручает меня: она вновь поверила на слово незнакомцам… — боль, звучащая в словах сына, передалась и его отцу, но, немного поразмыслив, генерал сказал так:
— Вот что я тебе скажу: держись от неё подальше. У тебя ничего с ней не получится. Разговор окончен. Точка. И это — не просьба. Это — приказ!
— Есть…
Для десятилетнего Дениса Ивановича уже было привычно слушаться своего деспотичного отца, который не давал ему малейшей свободы выбора. Точнее Денис привык делать вид, что слушается и создавать иллюзию послушания, к которому так стремился его отец. Мать, ушедшая из семьи и оставившая ребёнка на отца, когда тому было два года, совершенно не интересовалась судьбой сына.
А Иван Николаевич воспитывал Дениса ровно точно так же, как в своё время воспитывали и его самого: жёсткая дисциплина, никаких отхождений от введённых в семье и принятых единолично её главой норм: запрет на вредную жирную пищу, на всяческие жвачки, цветные напитки, на содержащие термофильные дрожжи продукты, на жареное мясо, на алкоголь и проч. и проч. Запреты касались не только пищи, но и других сфер жизнедеятельности парня.
Проще перечислить что разрешено было маленькому мальчику, чем то, что запрещено; а разрешено ему было следующее: каждое утро и каждый вечер — зарядка, в восемь утра — завтрак. После которого занятия с репетитором по математике, в 10:00 — двухчасовые же занятия по русскому языку, в 12:00 часов — обед (борщ (или легкий суп), без мяса и «зажарки»,приготовленный на квашеной капусте — на первое, на второе- гречневая каша, с печенью трески, со свежим огурцом; всё это с целой луковицей, разрезанной на четыре части и одним небольшим кусочком чёрного хлеба — таковым был стандартный рацион в будни. В праздники и выходные дни, вместо борща или супа могла быть картошка, запеченная с сыром в духовке — в роли первого блюда, а вторым выступали блины, исключительной тонкости и вкуса, с клубничным джемом внутри ), через пол часа — в половину первого — двухчасовые занятия физикой, затем -полтора часа на астрономию. В 16 часов — пробежка на улице, занятия на турнике, на брусьях, с 18 до 21 часа «свободное» время, которое должно было быть потрачено исключительно на саморазвитие. Чтение книг, изучение языков, военного дела, боевых искусств, практические занятия по программированию, разбор, чистка, сборка пистолета и многие другие занятия. Регламент их, так же, был составлен, дабы избежать хаотичности в действиях ребёнка.