Именно это пугает каждого. Та сторона, с которой никто не приходил, не делился опытом, не проводил мастер-классов, не снимал видео…не писал писем…не присылал подкастов…не рассказывал как сделать лучше, чтобы…
Страх неизвестности — самый сильный человеческий страх из всех известных. Смерть-самая большая неизвестность из любых неизвестностей. Миллионы иных неизвестностей можно сделать известными для каждого в отдельности при их желании и для многих — при большом желании многих… (или одного — руководящего теми, кто якобы руководит этими многими)… Многие гипотезы и теории, многие религии и верования, многие крайности человеческой природы и разума пытались и пытаются прочитать что же на той стороне и существует ли вообще какая-то та сторона…или же человек — это просто множество химических соединений и цепочек, которые прекращают свою деятельность после физического умерщвления тела…и никакой души/разума/кармы не существует…кто знает?.. это незнание и пугает.
Увиденное в относительно нестрессовой ситуации поразило и меня, так же, как и парней. Ведь когда мы улепётывали на автобусе от непонятно кого, каждый переживал за себя и не мог адекватно, глядя по сторонам, воспринимать и анализировать действительность…
И тут реальность снова набросилась на меня со всей возможной жестокостью. Воспоминания недавних событий вновь ожили, перекрывая радость от мнимого избавления от погони. Я начал говорить и говорить. Рассказал о том, что произошло на конечной; о вопле цыганки и шахтёра, о вое со стороны площади, о том, каким образом было повреждено заднее стекло автобуса.
Мы подошли к задку автобуса и посмотрели на стекло. Присмотревшись получше к нему, я указал ребятам на то, что в трещинах остались клочки шерсти серого цвета и капли алой крови. Андрей, будучи лидером этой тройки, первый отошёл от шока и сказал: «Ну что ж, с этим нужно что-то делать. Нельзя просто так это оставлять на полицейских. Вы же знаете их…ничего нормально они не делают, если их не стимулировать»
* * *
И это была чистая правда. Полицейские — люди, призванные на свою службу защищать мирных законопослушных граждан от бандитов, быть примером для подражания для детей и взрослых, люди, которым синоним слово «закон», по факту являлись такими же бандитами, за которыми они должны бы были охотиться (как нам говорят многочисленные фильмы и книги: полицейский — гроза бандитов), только узаконенными.
Впервые я столкнулся с полицейскими когда мы построили домик на балке, который называли «халабуда». Мне кажется ребята в каждом дворе или, хотя бы, через один двор, строили такие домики. Из подручных материалов, найденных на свалках и незаконченных стройках, возводились эти домишки одних юных строителей и рушились другими, такими же. Но, иной раз, эти домики были достаточно крепкими и в них компании ребят проводили целое лето, бывало и целый год. В них играли в карты, шашки, шахматы, курили сигареты, писали речитативы, (которые обязательно в скором времени сделают их авторов знаменитыми, по мнению самих авторов) делились переживаниями и рассказывали всяческие истории и небылицы. Такой домик был и у нашей компании. Подробнее о нём я расскажу в другом месте и в другое время, если оно найдётся. Сейчас же остановлюсь на незваных его гостях.
Седой и его сослуживцы стал захаживать к нам в халабуду как только мы окончили строительство. Мне видится что это бабушки, из девятиэтажки неподалёку, первоочерёдно вызвали «правоохранителей», дабы те проверили несносных детей. А потом они уже начали захаживать по собственной инициативе. Это стало хорошей прикормкой для них.
Впервые они зашли втроём, были настроены (скорее делали вид) даже дружелюбно:
— Привет, ребята. Чем вы тут занимаетесь, можно зайти, посмотреть? — всё было сказано очень вежливо, казалось бы. Они втиснулись к нам в убежище и начали всё осматривать, насколько им позволял их рост и объём. Халабуда ведь была для детей, не забывайте, и размер у неё был соответствующий. Взрослым было, мягко говоря, не комфортно в домике, размером 2×2.5 метра, высотой где-то метр семьдесят сантиметров, в котором посередине стоял стол, возле одной стены-диван. В общем места было не совсем много, скорее наоборот.