Выслушав правила «игры», он хитро улыбнулся у себя внутри и подумал: «А мои показания и будут меняться; тебе ли не знать, генерал. Просто не столь сильно, как у других. Хе-хе» После первого вопроса, через некоторое время, он почувствовал лёгкий укол на сгибе руки, в районе локтя. «Ага, эта тупица даже на первый вопрос не ответила, а ударить, хоть и слабым разрядом, решила меня. Что ж, посмотрим кто-кого».
Конахина не собиралась делать себе больно, но не думала о том, что Дмитрий может сделать это, вместо неё. На первый вопрос она не ответила и решила нажать кнопку удара током своего визави. Второй вопрос начал звучать в наушниках: «Какая жидкость горит и „сносит голову“, обеззараживает и убивает?»
«Жидкость горит. Бензин, что ль? Нет он же не обеззараживает, но убивает, но голову то не сносит. О чём же это…интересно, Дашка бы ответила, если бы выжила? А Максимка-тупица? Тот то смог бы ответить? Что-то ничего не приходит на ум». Медленно вращались шестерни у Елены в черепной коробке. Но, вспомнив Легкоступенко и Масяню, мысли её вернулись в то время, когда они, с подругой, занимались привычными им вещами: пили алкоголь и блудили:
— А я тебе говорю, что не надо вестись на его уговоры. Он разведёт тебя и ничего не даст взамен! — уверенно заявила Ленка.
— Ой, да ладно, Ленчик! Как будто, в первый раз. Ха-ха-ха. Зато Серёга мне нравится…
— Дело, конечно, твоё, но перспективы с ним я не вижу никакой. Будущего у тебя с ним нет, а сейчас он тебе ничего дать не может. Но то такое. Хочешь-делай. — обиженно сказала Конахина
— Ладно, давай ещё по стаканчику и я буду вызывать мотор. — сказав это, Дарья взяла в руки бутылку дешёвой водки, которую с ней разделяла Лена и налила из неё в пластиковые сто восьмидесяти граммовые стаканы. Рядом с ними стояли такие же стаканы, в которых был налит дешёвый яблочный сок, которым девушки запивали противную жидкость. Это было очень давно, по отношению к текущему моменту, в 1999 году.
Дело было в одном из тех тихих и безлюдных, — в это время жаркого летнего дня, — дворов в Люберцах. В то время девушки были юны и могли начать заниматься любым делом или пойти учиться в любое заведение, но, как мы знаем, они избрали иной путь.
Этот обрывок воспоминания помог Елене понять ответ на вопрос. Противный вкус той дешёвой «Русской» водки она запомнила навсегда и сейчас подсознание напомнило ей его.
— Водка. Ответ: водка! — радостно сказала Конахина.
— Верно — раздалось в наушниках. И затем последовал разряд тока.
Подпрыгнувшая, от неожиданности, на стуле Лена, сказала в микрофон, обращаясь к «ведущему»:
— Эй, что за хрень! Вы же сказали, что я правильно ответила! Ответом ей была тишина.
Сучков и на втором вопросе не был сбит с толку. По-честному будет сказано, что вопросы эти были настолько элементарными, что услышав их, нужно было просто выудить нужное слово из головы. В принципе, так обстоит дело со всеми вопросами, но есть задачи заковыристые, с подводными камнями и закоулками, а есть прямые, словно трасса между Москвой и Питером: без лишних поворотов и петель приведёт она вас из одного, пожирающего человеческую энергию города — в другой.
На вопрос о спирте Дмитрий не ответил сознательно, чтобы отомстить своей «подруге» и показать ей каково это — когда тебя внезапно бьют током. Лена, в свою очередь, не знала что у него есть защита, которая поможет ему держать удар и это тешило самолюбие Димы и радовало его.
Третий вопрос звучал так: «Какие вибрации, льющиеся из неживых магнитных устройств, можно назвать живыми?». На минуту Дмитрий задумался, откинувшись на неудобном стуле. Затем он понял что «магнитные устройства» — это, скорее всего, динамики, а вибрациями названа музыка и ответил:
— Музыка!
— Верно. — коротко прозвучало в ответ.
Лене было всё равно ответит она на вопрос или нет, поэтому она даже не старалась как следует подумать, хотя, при большом её желании, она могла это делать. Всё равно ей было по той причине, что она железно решила бить электричеством Дмитрия Сучкова, а не себя. Тем более после того, как он ударил её в ответ. Только теперь, после третьего вопроса, она решила дать максимальное напряжение, которое, по её мнению, должно бы было убить, так ещё недавно нравящегося ей, мужчину.