— Есть! — Денис помчался по коридорам Кремля к своим спецам-связистам, которые слушали всех и всё на базе, чтобы узнать с кем общался «Вудсток». Он не мог связаться с ними по линии внутренней связи, потому как при работе аварийного генератора энергии, все силы его были задействованы в освещении и все коммуникаторы не работали.
Уровень 33, Кабинет управления. 9:49.
— Отличная работа, «Армян». -проговорил в обычную, «допотопную» рацию мужчина в красно-черном одеянии.
— Спасибо, кардинал! Служу Отечеству! — было ему ответом.
— Теперь следующее задание. Сейчас сынок старой калоши должен мчаться к своим, в восточный бункер. Его нужно перехватить и не допустить утечки. Схватить его и привести сюда. Желательно, живым. Но я сильно не обижусь, если он не выживет. — с иронией закончил приказ мужчина.
— Принял. Выполняю. — с огнём в глазах ответил солдат.
Глава 4
Кардинал.
'Хорошо, что бывшие гэбисты не задают лишних вопросов. Есть приказ — есть исполнение. Всё просто и без лишних слов и жестов. Как было бы сложно, если бы мне по-прежнему приходилось управлять всей той иерархией, которая была прежде.
Все эти митрополиты, архиереи, пресвитеры, да даже диаконы: постоянно чем-то недовольны, постоянно им мало. Объясняешь человеку: ты не вечный и нужно оставить другим. У тебя ведь есть сын, у тебя есть младший брат, да в конце концов есть же и другие люди, которые тоже хотят провести свою жизнь в кабинетах, расшитых золотом, отдыхать на самых дорогих курортах, передвигаться на личных самолётах и плавать на личных яхтах; но нет, это не действовало. Под разными предлогами, самые, казалось бы, приближённые; самые свои больше всего вставляли палки в колёса.
Что ж, приходилось снимать. Приходилось вести грязные игры. Приходилось подставлять, фабриковать, а иной раз и просто выставлять напоказ правду-матку. Такова была моя задача. Благо что их теперь нет никого. Благо что друзья позаботились и об этой стороне. Сейчас было бы очень тяжело, будь вся эта кодла на Земле.
То ли дело гэбист: даешь приказ — он выполняет его безукоризненно, без вопросов и требований, без даже намёков на недоверие или, упаси Бог, невыполнение. Таковы эти люди. Такова их каста. Их не учили думать. Их дрессировали служить. Даже когда не осталось людей, каковые и являются по сути страной, которые и являются той самой Родиной, гэбисты всё равно продолжают служить Отечеству. И что такое это их Отечество, когда нет людей? Пустынные громадные территории? Ребятам невдомёк, что Природе всё равно на их службу. На их мелкие интрижки и перипетии ничтожных событий. И уж точно ей всё равно на то, что кто-то там якобы ей служит, определив этот кусок Земли своей Родиной. Смешно до греха.
Но отдать свою жизнь, — непременно самое дорогое, что имеет любой человек, — отдать то, чего не купить за любые деньги, не выменять ни на что; отдать это ради какого-то пространного понятия «Отечество»…что ж тут сказать. Псы и есть псы. Бездумные. Бессмысленные. Просто выполняющие команды. Оно и к лучшему. С такими гораздо удобнее' — так размышлял человек, которого на базе все звали кардинал, несмотря на то, что раньше он выполнял роль актёра, играющего главу РПЦ. И никакого отношения к кардиналам не имел.
В публичном поле, в прежние годы, все звали этого седобородого человека Кирилл. Он сам выбрал себе это имя, — «в честь своего недоноска-отца», — как он говорил приближённым людям. Родители же, в далёком от нынешних событий 1940 году, нарекли его Вячеславом.
Вячеслав Иванько рос в неблагополучной семье. Именно постоянные сцены насилия, крики и нищета и стали решающими факторами в выбранном им жизненном пути.
Отец Вячеслава — Кирилл Андреевич постоянно пил и буянил. Беспробудные пьянки его, на которые уходила вся заработанная им нищенская зарплата, стали обыденным делом для маленького Вячеслава.
Бывало, он подходил к пьяному отцу, чтобы задать ему невинный вопрос: «Почему нет хлеба в хлебнице, пап?» или «А мама скоро придёт с работы?» или «А как называется та чёрная машина у парадной?» и проч., а, вместо ответа, получал «отцовского ремня». Аргументами таких поступков невменяемого отца были: «чтоб меньше совал свой нос куда не требуется» и «меньше знает — крепче спит».