Первым делом, Седой забрал полупустую пачку сигарет, которая лежала на столе и была на кону в «трыне». Затем нам вежливо сказали что нужно выйти, что неудобно так знакомиться и проч. и проч. Естественно, мы вышли. Был я, Дима С., Саша К., Виталя И., Женя Б. Нас обыскали, у Санька забрали зажигалку «Zippo», которой он очень гордился и показывал всем повсеместно. Все сигареты, купленные с таким трудом, у нас отобрали, пригрозив пойти к родителям, что для некоторых было сродни смерти. У Жеки и у Димы забрали какие-то мелкие деньги, у остальных их просто не было. И напоследок сказав:
— Приятно было познакомиться. Вы не балуйтесь тут, мы еще зайдем к вам, друзья, — плутовато ухмыльнувшись и подмигнув, Седой и его шайка удалились.
Мы тут же горячо начали обсуждать это посещение. Начали радоваться тому, что нас всех не упрятали в тюрьму (не понятно за что) и грустить тому, что остались без сигарет. Они у нас были разменной монетой, вместо денег, в карточных играх. Так повелось. Отчего и как именно это получилось — не помню, но факт остаётся фактом: нас оставили без денег во всех отношениях.
Лично у меня, после первых ощущений эйфории, что нас не забрали в отделение и не позвонили родителям, осталось чувство какой то внутренней разбитости. Какие-то неведомые, непроизносимые доселе законы и правила были нарушены. Идеальные люди, борцы со злом, охранители нас от сил тьмы, на поверку оказались такими же гопниками, которые встречались мне в соседнем районе (где меня тогда никто не знал).
Они отберут у тебя сигареты и деньги (если таковые имеются), спросят «Чё ты тут забыл, мелкий?» просто для того чтобы не отпускать тебя безмолвно. Содержание твоего ответа их мало заботит. И с ухмылочкой на лице, а иной раз и с одноразовым пакетиком в руке (с клеем «Момент» внутри), пойдут дальше своей дорогой. А ты радуешься, что тебя не поколотили и думаешь: «Зачем я вообще пошёл в этот район с Серёгой к его маме на работу, поесть пиццу и не лучше ли было дома пообедать…».
Потом мы встречались с Седым(именно он был неизменным олицетворением страха полиции для всех нас. Я сверялся со своими друзьями в ощущениях на этот счёт) не единожды. Он л овил нас, когда мы лазили в балке, выуживая из ручейка пиявок (противнейшие существа), в надежде сдать их в аптеку за деньги. Ловил, когда зимой мы катались с горки «американки» и с «убийцы» (это названия горок) в той же балке. Ловил, когда мы просто шли по улице, никого не трогая. Ловил и на турниках. Можно долго перечислять наши с ним встречи, но смысл от этого не изменится. Каждый раз происходило одно и то же: обыск, воровство вещей, дорогих каждому тринадцатилетнему пацану, и ничтожных наличных денег и попугивание звонком родителям, видимо, для профилактики. Звонок домой, конечно, был страшен. Ведь каждый уважающий себя родитель знает что полицейский врать не будет. И что, если ты попал туда, значит есть за что.
Один раз меня, с Александром Х. (моим другом одного периода времени и одноклассником — по совместительству) забрали в отделение. За то, что мы, найдя запечатанную бутылку водки, валяющуюся в парке, скрылись в балке и хотели её попробовать.
Каждый ребёнок ведь видит как его родители на праздники употребляют пойло подобного характера. И на подсознательном уровне у него откладывается что нужно тоже его употреблять. Особенно из-за того что праздник для ребёнка является чем-то таким, что происходит не так уж часто и чем-то таким волшебным… И в этот то волшебный день, взрослый, — который безусловно является обожаемым его ребёнком, человеком, — употребляет всевозможные алкогольные напитки, приговаривая «За твоё здоровье» и прочие абсурдные тосты. Когда же приходит период некоторой самостоятельности ребёнка, он ведь тоже ведёт себя как взрослый (как ему кажется) и, в тайне от взрослого, примеряет на себя его лик; тут же включается сознание, выуживает из подсознания «за твоё здоровье» и, при удобном случае, стремится всеми силами создать условия для повторения тысячу раз виденной сцены. Так и получилось с нами.
Мы распечатали бутылку (видимо, какой-то алкоголик уронил. Не знаю откуда она взялась в парке неподалёку от балки) и начали, прислонив её горлышком к ладошке, переворачивать её, дабы водка попала на руку, чтобы слизнуть её языком. По-настоящему пить было очень страшно, но попробовать было очень нужно. Санёк уже успел попробовать, скривившись передал мне бутылку, я же только перевернул её и попробовать еще не успел, как сверху раздался крик «А ну стоять, негодяи!».