Уровень 4. Общий зал испытаний. 10:11
Открывшие дверь люди в шоке взирали на Елену Конахину. Её было не узнать. Окровавленное короткое тело её было напряжено а в глазах застыла какая-то звериная злоба на весь мир. Она, без доли сочувствия, глянула на убитого ей Сучкова и сказала:
— Поделом этому упырю. Между прочим, он меня убить хотел. Чё пялитесь? О, дак вы все живы. А кто стрелял тогда и в кого? Я так надеялась что кого-то из вас замочили.
Если бы был жив Спирин или Кузнецов, они бы узнали Дмитрия Сучкова. Эти двое были в курсе того, кто он есть на самом деле; и именно Спирин передал Сучкову резину, чтобы обезопасить того от электричества. Но все оставшиеся в живых члены команды не знали Диму. Поэтому каждый из них подумал, что полоумная девка убила мужика, без каких-либо особых эмоций.
Нести смерть людям было их работой, поэтому их не смущали ни окровавленные тела, ни торчащие из горла ножки от стульев. В своё время они получали деньги за убийства людей; они получали награды из рук чиновников наивысшего ранга за искалеченные войнами судьбы; они наслаждались своей «самой лучшей в мире», — как они сами её называли, — работой. Эти люди сознательно шли на убийство, оставляя все нормы и понятия морали и права где-то в стороне от себя. Чем большее количество людей они уничтожали — тем большими героями их выставляла машина пропаганды.
— Ну и? Долго мы тут будем торчать? Идём уже в столовую. Жрать, что ль, охота одной мне? — проговорив это, Елена протиснулась сквозь опешивших Сергея и Тимура, стоявших рядом около входа в вагончик. И отправилась в сторону выхода из зала испытаний. Лишь мимолётным взглядом она удостоила двух командиров убитых снайперами. Один лежал на спине, с дырой во лбу, второй остался на боку с пробитым пулей окровавленным лицом.
Пройдя далее, Лена увидела и двух снайперов. Те были изрешечены крупнокалиберным пулемётом и лежали в неестественных позах. Пожав плечами, Конахина прошла мимо них с таким видом, как если бы она видела трупы солдат каждый день (на самом деле она впервые видела трупы людей). Когда же она подошла к двери из зала испытаний и дернула ручку, то обнаружилось что дверь закрыта. Вернувшись к группке людей, стоящих между вагончиками, он спросила:
— Ну и что дальше будем делать, гении?
Кабинет №65/⅘. 10:22
Генерал-полковник был удивлён, когда услышал из закрытого сейфа, находящегося у него за спиной, шипение рации и знакомый голос, искажённый помехами, но узнаваемый, который с желчью сказал:
— Прием. Как слышно. Возьми трубочку, дорогой, ответь.
Он был удивлён потому, что ключа от большого несгораемого сейфа не было ни у кого, кроме него. По крайней мере, раньше он так думал. Сняв ключ с цепочки на шее, он отворил сейф и обнаружил, что все материалы на испытуемых исчезли. Ни одного личного дела не было в сейфе, зато была там старая рация, одиноко лежащая на одной из пустых полок.
— Слушаю тебя, кардинал. Попытайся объяснить где делись все досье и как тут оказалась эта рация. И будь очень убедителен; мои ребята уже идут в твоё логово, будь уверен! — грозно сказал старый генерал.
— Ха-ха-ха. Насмешил, насмешил, старик. Я буду убедителен, как ты просил. Во-первых: твой сын у меня, во-вторых: ты, во всеуслышание, должен объявить что твои полномочия переходят ко мне, в том числе и твоим друзьям. В-третьих: ты должен убраться с базы. Куда угодно. Хочешь- иди в портал, хочешь — на улицы Москвы. Мне всё равно. После собрания, где ты объявишь, что ты устал и ты уходишь и всё такое, тебя не должно быть на базе. Убедил я тебя?
— Блеф, блеф и ещё раз блеф. Я не верю ни одному твоему слову!
— А ну-ка, котейка, помявчи! Армян, разбудить его! — в рации послышалась какая-то возня, затем звук на некоторое время отключился. Через пару минут из динамика послышался родной генералу голос:
— Папа, не иди ни на какие…
Рация замолчала, а через три минуты из неё, вновь, зазвучал голос Кирилла:
— Как тебе мои доводы, старая ты калоша? Ха-ха-ха. Убедительно или недостаточно?
Глава 6
Китайчик.
Его достаточно быстро обнаружили, используя давление на его знакомых и друзей. Он отсиживался в подвале одного из своих «корешей». Китайчика вновь определили на стационарное принудительное лечение, но в это своё посещение «психушки» юноша понял, что сопротивление бесполезно и, — «эти дегенераты» — как говаривал он, когда рассказывал о том периоде своим близким, — сломят его количеством и непроходимой своей тупостью.