— Нет, не читал, — Китайчик, с растущим недоумением смотрел на Батю, — не довелось как-то.
— А ты почитай, почитай. На вот. Вернёшь! — хозяин камеры достал из-под одеяла потрёпанного вида книгу в коричневом переплёте и дал её Вячеславу, — Сейчас будешь топать по коридорам — книжку то заначь. Эти церберы куплены с потрохами, но не в масть, чтобы народ зырил на святое писание. Понял меня, сынок? — Батя, с улыбкой, несмотря на серьёзный тон произносимых им слов, посмотрел на своего гостя.
— Да, всё понял, Батя. — улыбкой на улыбку ответил Китайчик.
— Понятливый. Шуруй. Дальнейшие указания через Тестя. Бывай. — Батя встал с кровати и протянул свою сухенькую небольшую ладонь для рукопожатия.
— До свидания. — неожиданная сила в правой руке Бати удивила Вячеслава. Он ответил на рукопожатие, сдавив свою ладонь сильнее, Батя, так же, усилил своё давление, Китайчик не уступил и продолжил давить, хозяин камеры уступать тоже не намеревался.
Непонятно чем бы эдакое «соревнование» кончилось, если бы охрана не пришла. Со словами: «Поговорили и будет! Итак больше положенного!» — конвоиры вывели Вячеслава из камеры Бати и увели его в другой конец тюрьмы, в его камеру.
Из всего диалога со своим новоиспеченным руководителем, больше всего Славе Китайчику запомнились слова «Не убий». Они словно повисли в воздушном пространстве его разума и, при каждом взгляде на небеса в своём внутреннем мире, своим внутренним взором, Вячеслав видел эти слова. Придя в камеру, он сразу взялся за Библию и, пока не прочёл её всю — от корки до корки, — не вставал с нар.
Дальнейшие четыре года жизни Вячеслава Кирилловича Иванько прошли в тюрьме. Он выполнял поручения Бати, передаваемые ему Тестем, больше не встречаясь с известным авторитетом. Китайчик, при выполнении поручений, чутко прислушался к наставлению Бати и действительно избегал совершать убийства. Настолько изощрённо и тонко он делал своё дело, что набирал в свою копилку всё больше и больше уважения. Уважения от коллег по цеху, как внутри оного, так и за его пределами.
Слухи о Вячеславе ходили на воле уже в полную силу. Но несмотря на них, нужные люди устроили так, что после четырёх лет отсидки, новоиспеченный бандит был освобожден за якобы примерное поведение. Сделано это было для того, чтобы решить вопрос со смотрящим сотником Бати, находящимся на воле и поставить на его место Китайчика.
Двадцатидвухлетний Вячеслав был обеспечен всем необходимым для «решения вопросов». Охрана, при выходе Китайчика из тюрьмы, дала ему клочок бумаги, с написанным на ней каким-то адресом.
По адресу этому находился двухэтажный дом в центре Москвы, в доме этом Славе была отведена своя квартира, в которой он обнаружил пистолет и пачку «красненьких», завернутых в газету. Всё это лежало на видном месте — на обеденном столе. Тогда Вячеслав подумал, что такое местоположение этих незаконных предметов говорило либо о том, что их положили сюда недавно, либо квартира эта надёжно защищена от возможных милицейских облав. Он был прав. В обоих случаях.
Проблема с «зажравшимся» сотником была решена даже быстрее, чем кто-либо из криминалитета мог представить. В тот же день, когда Китайчик пришёл в свою новую квартиру, подаренную ему Батей (правда, без документов), он отправился к Решале.
Решалой называли того самого бандита, с которым нужно было провести профилактическую беседу. «И, если будет нужно, — на твоё усмотрение,- забеседуй его до смерти. Он очень разочаровал Батю. Очень разочаровал.» — ровно так сказал Тесть, когда давал инструкции Вячеславу.
— Здарова, Решала. Как оно? — сказал прямо со входа Вячеслав. Путь до квартиры Решалы занял у Китайчика два часа: он ехал на трамвае несколько остановок а затем шёл пешком.
Зато охрана Решалы, состоящая из тугоумных бойцов, пропустила Кирилла без проблем после того как тот сказал что он от Бати, поговорить с их шефом.
— Ты кто такой, пацан? Кто пустил сюда? — Вячеслав застал Решалу уплетающим свиной шашлык с вином и черным хлебом. Тот явно не ожидал никаких гостей в это время.
Пользуясь моментом внезапности, который тонко прочувствовал Славик, он достал пистолет и выстрелил Решале в руку, держащую шампур с обжаренными ароматными мясными кусками. Решала завопил что есть мочи. Посмотрев на свою раздробленную кисть, он начал визжать, как баба всё громче и сильнее.