Сын с отцом подошли к двери и генерал смело распахнул её. В небольшом помещении не было ни унитаза, ни душа, ни раковины. На стенах не было плитки. Помещение, в котором был Денис около часа назад, для справления естественных нужд, как будто, и не существовало теперь.
Зато сейчас здесь была стеклянная циллиндрообразная камера, напоминающая гидробокс, только диаметром около двух метров, со стеклянными же сдвижными дверьми, находящимися напротив входа в помещение. Внутри этой камеры была расположена небольшая кушетка и кресло и больше ничего не было. Тусклый синего цвета свет, светивший с потолка не давал сразу же рассмотреть всё помещение с загадочной камерой — к нему (этому свету) нужно было привыкнуть. Но у Дениса был знающий проводник- его отец, который указал на пульт управления камерой, находящийся прямо за ней, если судить от входа в бывший туалет. Денис, снова не выдержав, спросил:
— Тут же был туалет; где он пропал? Или мне показалось что он тут был⁈
— Был, был. Идём к пульту. Туалет сместился по горизонтальной оси влево, а эта комната «приехала», — если можно так выразиться, — из-за задней стенки туалета. Смотри, тут гораздо интереснее. Садись в кресло. Я расскажу. — генерал подвёл сына к удобному кожаному креслу, с колёсиками, стоящему перед столом стального цвета, и тот уселся в него. Перед его глазами открылся экран на стене, на котором мигал указатель курсора, после надписи: «your commands». Внизу же, под экраном, на столе, лежала сенсорная клавиатура, чем-то отдалённо напоминающая компьютерную, только больше в четыре или пять раз; приглядевшись, Денис понял, что сам стол и есть панель ввода и никакой клавиатуры на нём нет.
— Сейчас мы в программаторе разума. Разработка наша, но не без помощи друзей, не скрою. Если честно, то кабы они нам не помогли, вряд ли он работал бы корректно или понадобились бы десятки тысяч испытателей, которые все, как один, сходили бы с ума, пройдя перепрограммирование их разума. И не факт, что до того, как вмешались бы и помогли нам друзья, он заработал бы корректно. Впрочем, не об этом сейчас.
Суть работы предельно проста: человек (или группа из пяти человек — максимум), занимает место на кушетке в камере перепрограммирования и двери закрывает оператор; затем оператор занимает занимаемое тобой положение и выбирает режим работы. Снова здесь есть возможность поверхностного, среднего и глубинного изменения рассудка. Все варианты были опробованы и работают. Хочешь — можем проверить на наших бравых бойцах. — Денис, конечно же, хотел, но поборол своё любопытство на этот раз и сказал:
— Мне кажется это как-то негуманно, пап. Давай в другой раз. Ты мне расскажи просто как это работает чтобы я знал. На всякий случай.
— Странный ответ. Хорошо. Оператор выбирает режим «перепрошивки» объекта, а затем может перейти в разные методы ввода этой прошивки: есть метод считывания мыслей оператора; тут нужно быть очень собранным и сконцентрированным — чтобы не дать лишние образы объекту, а дать именно те, которые нужны; есть метод автоматической прошивки: когда специальный прибор (подаренный нам ими) считывает характер и прочие характеристики объекта и сам выбирает, исходя из требуемого от него оператором конечного результата, каким образом прошить объект (пожалуй, самый оптимальный вариант). И, наконец, есть и ручной режим, в котором оператор поочерёдно вводит мыли и образы при помощи сенсора (самый долгий и ненадёжный режим в виду массы возможных неточностей).
То есть, если нужно, мы берём абсолютно любого человека или группу людей, помещаем его (или их) в эту камеру и можем полностью изменить их «настройки». Начиная от черт характера и воспоминаний, кончая желаниями и приверженностями… При помощи этой штуки можно сделать нужного для какого-то этапа или ситуации человека; если ты понимаешь о чём я…
Ладно, пошли покажу третий режим помещения связи, — после увлечённости в голосе генерала, при рассказе о возможностях программатора разума, — предложение пойти, глянуть третий уровень комнаты прозвучало достаточно сухо. Видно было, что Иван Николаевич недоволен реакцией сына; он ожидал от того вопросов; он ожидал от него действий; он ожидал от него чего угодно, но только не этого: тупого молчания, словно ему совсем не интересно. 'Да как такое может быть не интересно⁈ Я бы его самого в этот чёртов программатор запихнул, идиота эдакого! — сокрушался у себя в рассудке генерал.
«Если бы я знал, что буду служить в отделе, в котором ставят эксперименты над людьми, в котором придумают штуку для перепрограммировки людей — я бы никогда и ни за что не пошёл в него! А отец, похоже, доволен достижениями своего детища — тайного отдела ГБ. Хотя сам и признаётся что без этих у него бы ничего не вышло. Странный человек. А если бы его самого в этот программатор? Каково бы ему было? Зашёл один — вышел другой… словно роботы какие-то или…или…компьютерные машины».