Моя группа после попадания к месту, берётся за разминирование немецкой закладки. По данным разведчиков там её несколько тонн! Остальные- занимаетесь прикрытием. Мы должны, — во что бы то ни стало, — должны и обязаны выполнить задачу! Всё всем ясно?
Дружное «Так точно, товарищ командир», сказанное шёпотом но в унисон 18тью людьми имело завораживающий эффект. Даже Сергей в этот миг почувствовал себя частью отряда, забыв кто он и зачем здесь. Но через минуту чары рассеялись и бойцы отправились выполнять поставленную задачу.
Около двух часов добиралась группа из семи человек, в которую определил Сергея командир, до точки назначения — реки Саксагань. Расстояние, отделявшее людей от реки, после импровизированного совещания, было достаточно близким — всего четыре километра, но какие же это были сложные четыре километра.
Путь их лежал через грязевые прерии полей УССР. Казалось бы, мороз должен был заморозить землю и чекисты могли спокойно пройти по ней, как по асфальту, но не тут-то было. Мороз лишь взялся коркой на поверхности почвы. Поверхность эта легко проседала от наступавшей на неё ноги солдата. Сапоги постоянно увязали в липкой грязи и, если бы не хорошая физическая подготовка Сергея, он мог бы и не дойти до назначенного места. В итоге упорной борьбы со стихией, вымазанные мокрой и холодной землёй по пояс, бойцы приблизились к реке. Надежда Сергея на то, что река будет покрыта слоем льда была беспочвенна. Дело в том, что вблизи электростанции было тепло и вода не замерзала.
— Бойцы, форсируем реку! — тихо, но уверенно сказал Липец. Не дожидаясь дополнительных приглашений бойцы ринулись к реке. Они пересекли её вплавь и довольно быстро оказались на другой её стороне. Мокрые и вымотанные путешествием по грязи, а потом и плаваньем в холодной воде, смотрели они на своего командира, как на нечто сверхъестественное, могущее дать им часть своей энергии, своей воли к победе; собственно, так и произошло — Геннадий Липец сказал:
— Вон плотина, которую заминировал фашист. Плотина, построенная нашими, советскими людьми. Фашисту всё равно что здесь будет после него и во время его оккупации, но мы, мы-люди советские и мы обязаны сохранять всё то, что сделано нашим народом, для потомков: для сыновей и внуков, которые, я уверен, запомнят подвиг Красной Армии надолго и воспоют его в песнях и стихах; напишут о нём книги и статьи в газеты. Но всё это будет потом, а сейчас мы обязаны разминировать закладки и выполнить задание. Пошли, ребята, пошли! С нами правда! — и командир первым ринулся к плотине.
На подходах к своей цели группе Липеца пришлось уничтожить нескольких немцев, которых они застали врасплох: немцы были перепуганы ближним присутствием советской армии, находящейся в Кривом Роге, и ждали лишь приказ начальства о подрыве плотины и отступлению. Они не думали, что кто-то решиться на столь дерзкий поступок и в наглую ворвётся прямо в их лагерь.
После выстрелов отряда Липеца, послышались так же выстрелы и со стороны приближающихся других групп. Это взбодрило ребят, которые уже подходили к плотине. Ещё шесть немецких солдат были убиты уже непосредственно вблизи дамбы. Сергей не сделал ни одного выстрела. Даже при всём желании (коего у него не было) он бы не успел — столь быстро реагировали чекисты.
Пургин, не отставая от группы, задумался: «Зачем одни люди убивают других? Война — это по сути своей ведь массовое убийство. Одним дают некую идеологию, другим — отличную, а порой и прямо противоположную, идеологии первых, — в общем и тем и другим даётся некая 'своя» идея. Эта идея максимально раздувается всеми возможными на тот период способами: газеты, радио, ТВ, личные встречи на площадях с «лидером» (а по факту лицом, играющим роль лидера, хорошо знающим текст и сценарий) и проч. Когда цель достигнута и одна масса людей начинает кровно ненавидеть другую, — нужен лишь «спусковой крючок» и они готовы идти убивать. Пусть плохо обученные, пусть без нормального обмундирования и в наихудших условиях: по колено в грязи, без нормального питания и условий жизни, — они идут на смерть и несут её чёрную пасть, пожирающую других и их самих, у себя в подсумках; они несут её в самих себе…
Смерть, будучи неким ореолом войны, кружит повсюду и жнёт и жнёт и жнёт…