Глава 3
Blackwell’s island. 22.02.1888 г. 09:09.
Алиса.
Очутившись по другую сторону портала, Алиса ожидала чего угодно, но не того, что с ней случилось на самом деле. Она попала в место, которого боялась больше всего в своей жизни — в «Сумасшедший дом».
Когда-то, в пятнадцатилетнем возрасте, отец Алисы принёс ей книгу, изданную одной американской журналисткой и, — со словами: «Почитай, доча, очень познавательно с одной стороны и очень грустно — с другой», — отдал дочери книгу. Алиса, как водится, проглотила текст за пол дня, пропустив всё содержание, что называется, «через себя». У неё была отличительная способность погружаться в книгу с головой, примеряя на себя наряды тех или иных персоналий.
Вечером отец застал Алису плачущей и присел с ней рядом, чтобы успокоить её. Он сказал: «Что случилось, зайка? Что тебя расстроило?», -сквозь всхлипывания и слёзы, Алиса ответила: «Я не могу смириться с тем, что в мире столько несправедливости. С этим же можно что-то сделать, не так ли, пап? Как можно было упекать здоровых, — пусть и не похожих на других, — людей в дом с душевнобольными⁈ Пусть это был девятнадцатый век, но всё же…все относились к своей части вклада в чужие жизни настолько халатно, что просто из-за своей лени оставляли невинных людей проводить остаток своих дней рука об руку с людьми, у которых были настоящие психические расстройства. Неужели и сейчас так происходит, пап⁈»
Отец внимательно смотрел на дочь и подбирал ответ, который бы не расстроил её ещё больше. После двухминутной паузы, он сказал: «Да, несправедливость — это порок и нынешнего общества тоже, не скрою. Но сейчас отношение к людям с психическими отклонениями гораздо более гуманное; строится оно уже на экспертном мнении врачей, разбирающихся в таких отклонениях. Сейчас эти врачи — это люди, посвящающие свою жизнь изучению психических расстройств и борьбе с оными. В конце концов, ведь и после расследования той журналистки, в том „Сумасшедшем доме“, в котором она побывала, начались перемены к лучшему! Ведь был выделен миллион долларов, — на то время просто гигантские деньги, — из бюджета Нью-Йорка на финансирование этого заведения. Тебе нужно видеть не только плохое, но и хорошее в событиях, тебя окружающих»
Обдумав ответ отца, Алиса сказала: «Ты знаешь, пап, а у меня сложилось впечатление что редактор дал молоденькой репортерше такое задание именно из-за этого миллиона. Ведь она сама рассказывает о том, что большинству людей плевать на 'безумцев». Что каждый «специалист» отталкивается от мнения таких же, как он, которые уже составили своё мнение об индивиде и просто передаёт это мнение по цепочке. Вот кто является «первопроходцем», кто заваривает всю эту «кашу» по дискредитации человека? Быть может сам человек, как эта журналистка? Но ведь большинство людей поступают ежедневно, словно настоящие безумцы, однако все они на воле…
Я это всё к тому говорю, что не мог же ведь редактор быть таким сердобольным и так заботиться о душах запертых на острове людей, что проявил личную инициативу и дал такое задание своей подопечной. Не мог! Редактору спустили эту задачу свыше — именно для того, чтобы раздуть эту историю и выжать так нужный для «распила» миллион долларов…возможно, какие-то перемены и настали, на короткий период времени, но, как только шумиха затихла, я уверенна в том, что всё вернулось на круги своя'.
Пятнадцатилетняя девочка была столь категорична в своих заявлениях, что отец не стал с ней спорить и что-либо доказывать ей. Тем более, что он считал, что её версия имеет право на жизнь. Ведь это было очень похоже на правду. Циничные поступки, руками третьих лиц, для получения выгоды — как раз в духе чиновников разных рангов.
История эта, с течением времени, понемногу выветрилась из памяти Алисы, её затмили другие истории, но отпечаток от неё остался в душе девочки навсегда. Теперь же, три года спустя, когда Алиса попала в то самое место, о котором читала, вся история журналистского расследования всплыла у неё в голове, словно и не прошло той тысячи, с лишним, дней, с момента её прочтения.
Пройдя сквозь портал, Алиса оказалась в одноместной спальне, в состоянии лёжа, на кровати. Она тут же вскочила и увидела на себе одежду с маркировкой этого заведения. Эту «спальню» было бы точнее назвать чуланом: маленькая комнатушка, размером 3,5 на 2 метра, кроме односпальной кровати, вмещала в себя шкаф и тумбочку. У изголовья кровати — маленькое окно, пропускавшее тусклый свет внутрь комнаты. Окно было зарешёчено снаружи металлическими прутьями. Кровать, с железными быльцами, на которой лежал матрац, была застелена грязной, с жёлтыми пятнами, простынёй. Подушка, как и одеяло — без наволочки; были так же нечисты. Стены комнаты были выкрашены в противный синий цвет, с местами шелушащейся краской, потолок был побелен. Пол представлял из себя ничем не накрытые доски, грубо, с зазорами между ними, приставленные одна к другой и выкрашенные в тёмно-коричневый цвет.