— Завтра же; нет — сегодня же! Сегодня же, после обеда, в процедурную её, к доктору Миллеру. Посмотрим какая ты крутая на самом деле, малышка! — После этой фразы Алису оттащили за её стол, а весь персонал, — как будто сейчас ничего не произошло, как будто на их глазах не был приговорён к жестоким пыткам человек, просто из-за личной антипатии, — безмятежно продолжил поглощать пищу.
Через пятнадцать минут, Алису тащили по коридору к какому-то «доктору». Её привели в комнату и усадили на какое-то грязное кресло, крепко к нему привязав. Комната была полутёмная, с голыми кирпичными стенами. Затем тащившая её безымянная «сестра» покинула Алису, а вместо неё вошёл безбородый мужчина в очках, заросший седыми волосами, давно жаждущими руки цирюльника. С немецким акцентом он сказал:
— Ну, что же, дитя. Меня зовут Миллер. Дэн Миллер. На меня зла не держите — я всего лишь исследователь. Жаль, что такой прекрасный цветок вынужден страдать, наряду с другими обитателями этого места, но приказ — есть приказ. Приказы я приучен выполнять, как и все мы… как и все мы.
Сказав всё это, — похожий на какого-то безумного профессора из старого кинофильма, — пожилой мужчина начал подключать многочисленные провода к голове и телу Алисы. Он бормотал что-то на счёт полярности, сопротивления, силы и длинны и других показателей, себе под нос так, как будто Ковальчук и не присутствовала в этой же комнате. Девушка же в это время пыталась нащупать разум этого безумца, но вновь стена окружала её и она ничего не могла с этим поделать.
Спустя некоторое время, наконец всё подключив, Дэн Миллер удовлетворённо сказал:
— Итак, всё готово. Можем начинать. Вы куда предпочитаете, миледи? Голова, торс? — В его тоне не было издевательских оттенков; он говорил с сугубо научным сухим интересом.
— Я. Никуда. Не. Предпочитаю. Идиот вы эдакий! — зло, чеканя каждое слово, ответила Алиса. Если бы она не была привязана к креслу, она бы налегке справилась с этим «профессором» сама.
— Ох и грубиянка, не думал, не думал. А такая миловидная ведь. Говорится же «под личиной ангела может быть и сам Диавол! Истинно так, истинно так! — проговорив это, безумный (или желающий казаться безумным) 'доктор» пошёл крутить настройки на своей аппаратуре и через две минуты вернулся к Алисе.
— Ну, что ж. Приступим, милочка. Крепитесь, мужайтесь. Будет больно, но это должно помочь вам. Мы же всё для вас делаем. Всё для вас. Да-да.
«Профессор» снова ушел к своей адской машине и протянул уже руку, чтобы нажать какую-то красную кнопку, как тут в дверь, без стука, влетела сестра Аннет и визгливо прокричала:
— Доктор Миллер, эту больную желает видеть Сам! Приказано остановить любое вмешательство или какие-либо операции, в том числе те, что проводите вы. Отключайте её — это Его приказ! У нас есть всего 15 минут, чтобы привести её в порядок и доставить к нему, — всё ещё крича изрекала «медсестра», — Видимо, он решил первый испробовать свежатину, — чуть слышно, с улыбкой понимания, добавила она.
Вне времени и пространства. (в человеческом понимании)
Вячеслав.
Бывший коронованный вор в законе — Китайчик всеми силами старался сделать хоть что-нибудь. Хоть какое-то движение или его подобие, хоть какой-то посыл его разума должен же быть принят этим чудовищем за спиной или его собственным телом. У него ничего не выходило. Ровным счётом ничего. Он пытался и так и эдак и кричал и визжал, он и рыдал и хохотал, но, в конечном итоге, ему удалось добиться лишь одного: каким-то непостижимым образом он установил связь со своим телом, висящим пред его, Вячеслава, взором и заставил это тело произвести лишь маленькое испражнение в виде слезинки, выступившей на его левом глазу.
— Ты знаешь, а ведь ты в срок успел, мой друг. Ещё немного и мне пришлось бы расплющить тебя, как ты или твои шестерки множество раз расплющивали тараканов в местах не столь отдалённых, как вы же расплющивали и людей — уже будучи на воле. А ты не дёргайся. Я же сказал, что всё о тебе знаю…впрочем об этом в другой раз… Хорошо, теперь ты поступаешь ко мне на службу. Хочешь ты этого или нет — у тебя нет выбора. Ах, да, чуть не забыл: говори.