— Ви поймите, товарищи. Нам такие люди нужни! Очень нужни! Ви же можете перевернуть нашу науку! Ви можете рассказать как всё это вот там у вас устроено. Смекаете, нет? Хорошо, тогда поясню детальнее: либо ви сотрудничаете с нами, либо ви будете отданы под суд, а у нас самый честный суд в мире, как известно. Хотя решение его я уже знаю; загодя, так сказать. Ха-ха, — Сталин нагнулся, чтобы найти что-то в ящике стола и достал оттуда четыре каких-то цветных бумаги. Две он положил перед Олегом и две перед Сергеем.
— Одна бумага — красная, вторая, как видите, синяя. Если ви ставите подпись в красный бумаге — вас будем судить. Справедливо, но жёскто! Жёстко! — маленький, щуплый человечек, с оспой на лице, в военной форме, немного замялся после того, как неправильно сказал слово, но затем он, словно ни в чём не бывало, продолжил: — Если же ви ставите подпись в синий бумаг, — тут он сделал картинную паузу, немного переиграв, что было крайне заметно двум друзьям, — то ми начинаем сотрудничество с вами. Ви будете одарени всеми благами нашей великой страни. Вам будет предоставлена охрана от наших врагов и вы будете всячески поощрены. Думать! — Сталин постучал указательным пальцем правой руки себе по лбу, затем взял стакан и осушил его. — Вам нужно думать. Хорошо подумать!
Пока опешившие от предложения друзья пытались лихорадочно сообразить как же им поступить и чего от них хотят испытатели, Усач с трубкой, не забывая периодически ей попыхивать, изрядно добавляя дыму в и так задымленное помещение, нагнулся к нижнему ящику в столе и вынул оттуда бутылку, с надписью «Jim Beam» на ней. Так же он достал два гранённых, таких же как у него самого, стакана, которые поставил выше синей бумаги. Затем он наполнил свой стакан и стаканы испытуемых, тем самым практически полностью опустошая бутылку.
— Ничего. У меня ещё есть! — Сталин поочерёдно подмигнул сначала Олегу, а потом Сергею, — чего нельзя сказать о вас: времени у вас почти нет. Через минуту я жду ответ. Правильний ответ. — после такого ультиматума, вождь народов предпочёл, зачем-то подойти к окну и, немного отодвинув тяжелую штору, куда-то внимательно смотрел
Внутренние душевные переживания, которые испытывали, хотя и немного по-разному, оба друга, описываться здесь не будут. Скажу лишь о том, что каждый из них по-отдельности понял, что может сейчас изменить ход событий в какой-то параллельной, а может быть и в их собственной, реальности.
Когда же Олег, что-то решив и кивнув сам — себе потянулся за ручкой, взяв её, направил смертоносное для себя самого перо её в сторону красной бумаги, Сергей резко остановил его, коротко, но громко сказав: «НЕТ!», затем чуть слышно добавил: «Доверься мне». Сталин, подскочив от, — словно гром среди ясного неба, — грянувшего «НЕТ!», быстро подошёл к столу и сел на стул.
— ИТАК. Ваше решения! — грозно насупив брови, промолвил он. На что Сергей ответил:
— Мы согласны на сотрудничество. — он многозначительно посмотрел на Олега, пока не увидел понимание в его взгляде, затем решительно взял шариковую ручку, с надписью на ней «Made in UK», и поставил росчерк внизу синей бумаги. После секундного колебания, тоже самое сделал и его друг и товарищ по несчастью.
— Вот это по-нащиму. Вот это по-советски. Ви не думайте, Мессинг сказал мне что ви — не фашист. Он сказал что ви — наш агент, — обратился он к Олегу, — А теперь давайте выпьем и отметим эту сделку!
Все выпили. Желудки обожгло и есть захотелось втрое сильнее, чем прежде. Словно угадывая мысли своих посетителей, генералиссимус дважды хлопнул в ладоши. Дверь тут же отворилась и в неё вошли люди в белых колпаках на головах и белых фартуках на телесах. Все они были упитаны и краснолицы. Все они несли подносы с кушаньями. Замыкающий шествие человек, девятый по счету, был в военной форме и ее же нес в руках. Он поманил Олега к себе и тот, сняв форму СС, переоделся и вернулся за стол.
После обеда, полностью насытившего наших героев, Сталин поднял трубку своего чёрного телефонного аппарата и сказал в неё:
— Нащи гости готовы к путешествию. — затем он решительно положил её на рычаг, немного не рассчитав силу. Аппарат звякнул, а в дверь вошли всё те же два гвардейца. Только теперь их лица лучились добротой и всяческим вниманием к сопровождаемым ими людям. — Увидимся в Москве, товарищи, увидимся в Москве, — задумчиво сказал Иосиф Виссарионович.
Выйдя из здания ДК, испытуемые увидели полуторку, в которую их и погрузили, чтобы отвезти на ближайшую неразбитую бомбёжками железнодорожную станцию. Прибыв на неё, друзья увидели, что их ожидал поезд в Москву. «Снова Москва. Снова столица. Да что же с ней не так⁈ Почему нас непрестанно туда притягивает, словно магнитом» — нервно подумал Сергей. Затем, успокоив себя усилием воли, он сказал: