За высокой дубовой дверью, с шестью выпуклыми квадратами на ней, девушек ожидало хорошо освещённое, тёплое помещение. Оно было достаточно велико и напоминало Алисе холл гостиницы «Донбасс Палас», в которой она бывала с отцом, незадолго до случившегося с миром происшествия. Здесь не было запахов, как в остальных корпусах «больницы». Здесь было подчёркнуто–чисто и на удивление свежо.
Справа от двери расположилась стойка рецепции, за которой находился гладковыбритый джентльмен во фраке. Учтиво поздоровавшись, он указал направление, в котором нужно было пройти посетительницам.
Аннет вела себя, как подобает леди и не выказывала здесь никаких агрессивных своих качеств. После того, как джентльмен подсказал куда нужно идти, Аннет сказала Алисе:
— Прошу вас, дорогая. Пройдёмте, — шёпотом же она добавила: — только без глупостей!
Далее была широкая, гранитом выложенная, лестница, с красивыми лакированными перилами, по которой поднялись девушки на второй этаж. Подойдя же к заветному (для сестры Аннет) кабинету, с табличкой: «Главный врач клиники Даннис Вайт», «мед. сестра» как бы уменьшилась в размерах и пискляво сказала:
— Стучи и заходи. А дальше будь что будет и да поможет тебе Бог!
Алиса, недоумённо глянув на своего конвоира, постучала в дверь. Из-за двери раздалось:
— Входите, дорогая. Входите. Я уже заждался, право же.
За дверью испытуемую ожидал отделанный деревянными панелями кабинет. В кабинете этом было очень светло, из-за наличия трёх больших, не зарешёченных, окон. В нём находились книжные полки с большим количеством научной и художественной литературы. Алиса успела заметить оригинальные первоиздания своих любимых авторов, затем хозяин кабинета обратился к ней:
— Проходите, садитесь, милая. Нам нужно о многом поговорить и многое обсудить. Вы здесь, чтобы рассказать мне почему нужно закрыть это заведение. И, поверьте, я, как никто другой, заинтересован в его закрытии. — Ковальчук, поразилась этим словам так, словно она лежала меж двух рельс, а над ней мчался скорый поезд. Она ожидала всего, что угодно, но только не этого.
— Хорошо, — сказала она в ответ и присела в мягкий, удобный стул, находящийся по другую сторону от Данниса Вайта. — что конкретно вас интересует? Давайте вы будете задавать вопросы, а я отвечать на них. Так, мне кажется, можно будет вести более конструктивный диалог.
— Как мне и говорили. Не похоже на то, что вы не в своём уме, а? Как же вы здесь оказались? Расскажите всё с самого начала, ничего не упуская. Хотите чаю или, быть может, попросить принести обед? — Алиса хотела отказаться, а потом вспомнила что не пила нормальный чай и не ела нормальной еды уже несколько дней, поэтому сказала:
— Да, я бы не отказалась и от обеда и от чая. Спасибо. Знаете: то, чем кормят пациентов — это не совсем то, что привычно для меня. Если сказать точнее — я бы не назвала это едой. Это скорее помои. Извините.
— Я слыхал об этом, но каждый раз, когда я являюсь с проверкой в столовую — у пациентов хорошая, здоровая пища, как и у докторов. Быть может вы привыкли к особо изысканной пище, поэтому наша стряпня не годится для вас? — Алиса внимательно посмотрела на своего собеседника, пытаясь понять колкость он сейчас сказал или действительно интересуется её мнением.
Мужчина в старомодном костюме, с ясными голубыми глазами с участием смотрел на девушку. Был он среднего роста, носил усы и короткую стрижку. По выражению его можно было сделать вывод, что он действительно переживает за судьбу Ковальчук. Очень опрятный человек, на вид 45ти лет взял колокольчик, лежащий на его тёмном столе и позвонил в него. В ожидании прислуги, Вайт ещё раз вопросительно посмотрел на «пациентку».
— Нет, я бы не сказала что приучена к изыскам. Просто хочется нормально поесть, а не заставлять себя впихивать в желудок помои, для продолжения жизнедеятельности.
В момент, когда Алиса произнесла последнее слово, в кабинет постучали.
— Да-да, входите, — в замешательстве сказал хозяин кабинета и в дверной проём вошла престарелая дама в одежде официантки. Однако все белые детали её были накрахмалены, а чёрные — будто бы начернены — так чисто и безукоризненно выглядела её одежда. Что же касается человеческой составляющей этой леди — о ней можно было бы сказать, что это добрая, переживающая трагедию родственной души тётушка, если не мама… Зелёные глаза её посмотрели на Алису с горечью и нескрываемой печалью. Морщины её лица лишь подчеркивали доброту своей хозяйки.
— Что пожелаете? -спросила она.