— Гля, пацаны, света нету нигде. Опять, что ли веерные отключения начали. А?
Ему никто ничего не ответил так как все были ужасно напряжены. Мы подкатили к мосту и во мгле, испещрённой снеговым бураном, уже виднелись вертикальные постаменты для фонарей по обе его стороны. Общее напряжение передалось и водителю и он помалкивал, не восклицая больше и не шутя свои идиотские шутки. Все мы вглядывались во тьму, но, как не старались 10 глаз, увидеть ничего не удавалось.
Андрюха, как всегда, взяв инициативу на себя, сказал:
— Ну что, ребятки, пора выходить и делать то, зачем мы сюда приехали. Пошли!
— Да, чего сидите. Мы приехали. Выметайтесь. — только и сказал таксёр.
Все, не сговариваясь, согласились с ним. Но, как только мы решились выйти из машины и Игорь уже открыл заднюю дверцу, вновь послышался тот вой, от которого волоски на спине вставали дыбом и, через мгновение, в свете фар мы увидели трепещущую серо-черную шерстяную массу, несущуюся в нашу сторону. Это была огромная волчья стая, с гигантским вожаком впереди…
Глава 7
Естественно, нас забрали в РОВД. На этот раз повод для «правоохранителей» был более, чем отличный. Повод для того, чтобы позвонить родителям домой и «сбить» с них денег, после их прихода за нами. Рассказав им, что если ещё раз нечто подобное произойдёт, то будет заведено дело в «детской комнате» милиции.
Пришлось назвать дежурному наши номера телефонов, потому как в противном случае нас пообещали задержать на сутки, а не явиться ночевать домой в таком возрасте было не постижимо.
Через некоторое время пришли мой отец и отец Санька. Нас забрали, без особых приветствий и прочих любезностей. Как только мы вышли на улицу, где уже стемнело, Сашин папа отвесил ему достаточно сильную затрещину по голове, выругался и они ушли, отдельно от нас, в темноту. Мой отец начал рассказывать мне о вреде алкоголя (сам регулярно его употребляя) и о том насколько сильно он влияет на мозговую, сердечно-сосудистую и другие системы и виды деятельности организма.
Седой сказал ему что нас уже не впервые ловят с перегаром и что раньше не забирали в отделение из милосердия. Таким фокусом он выторговал себе взятку бо́льшего размера, чем если бы ему заплатили просто за то что нас забирают. Финт в том, что он такой сердобольный и переживающий за молодёжь, старается, как может, а молодёжь не оценивает; так оцените хоть вы, взрослые. Естественно, это сработало. Я попытался было объяснить отцу как всё было на самом деле, но всё было тщетно. В милиции врать не будут!
После этого случая у меня с отцом отношения стали становится всё хуже и хуже из года в год. Он перестал мне доверять, а у меня, в свою очередь, был диссонанс из-за того, что отец говорил одно, а делал другое. Это касалось не только лекций на алкогольную тематику, но и некоторых других вещей. Не думаю что здесь об этом уместно рассказывать. Возможно, в другой раз.
Странно как нас захватывают воспоминания — яркие картинки из прошлого. Пережитые нами радостные или печальные моменты. А иной раз и просто совершенно повседневные вещи. Я, например, помню так ясно, как будто это было вчера как мне в детском садике один из моих одногруппников дал большим куском кирпича по большому пальцу руки. Я подошёл к воспитательнице и сказал об этом, а она очень удивилась что я не плачу; отлично помню «картинку», как мы с Саней К. собираем окурки возле девятиэтажки и пытаемся их курить не в затяг; помню как в школе меня отправили во французскую группу, вместо английской, хотя в садике я учил именно английский язык и как меня это тогда огорчило; помню как учился играть в футбол вратарём и свои разорванные джинсы на коленях так как футбольное поле у нас было асфальтным; помню как в подъезде пытаюсь настроить нестроящую гитару, даю её товарищу и он тоже не может настроить… перечислять, мне кажется, можно очень долго.
Этих картинок просто бесконечное множество. Все они таятся у нас в голове. Висят, словно фотографии, проявляемые в старых фотоателье: мокрые, с них капает жидкость, а они, при помощи специальных прищепок, в помещениях с красным освещением, держаться за верёвки. Некоторые совершенно на поверхности и за ними не нужно спускаться в недра ателье, иные же требуют чтобы им уделили побольше внимания и усилий, чтобы выудили их с плато, на котором сотни, тысячи таких же, как они…
Так же бывает когда нахлынувшие воспоминания готовы просто снести тебя; лишить равновесия, утянуть в пучину волнистых безбрежных океанов никому не нужных, кроме тебя самого переживаний. Именно так на меня сейчас, в серебристом «Ланосе» нахлынули воспоминания о Седом. Картина была совершенно несносная, но реальность перед моим взором была просто умопомрачительно непонятная и сюрреалистичная.