— Во-первых, Андрей Прокофьевич: Вы меня вызываете уже пятый раз за последние три недели, утверждая что всё работает, а на поверку оказывается не совсем так, во-вторых, Андрей Прокофьевич, прибор нужен не МНЕ, а нашей с вами великой стране, которая борется за первенство в мире, в том числе, и в сфере, порученной высшим руководством для разработки нам с вами, — ответил глава отдела разработки новейших изобретений для проекта «Новое время», возвращая язвинку старому учёному.
— Хорошо, хорошо, вы меня уели! Пройдёмте в лабораторию, сейчас вы сами всё увидите!
Звук шагов, отражаемый от стен белого коридора и некоторое шипение в голове несколько озаботили Ивана Николаевича. Затем он услышал нечто вроде: «You got it? do you hear that, Nill⁈». И всё затихло. «Хм-м опять наши что-то на мне испытывают. Надо бы пообщаться…»
Москва.
1974 г.
— После демонстрации вами стремления к выполнению нужных для страны поручений, в том числе за изобретенные под вашим руководством изделия №9, №11,№36, Вы награждаетесь орденом «За заслуги перед отечеством», так же к нему прилагаются ордеры на получение квартиры в славном городе Москва. Так же вы получаете во владение дачу на Южном побережье Крыма — в Ялте. Спасибо за службу!
— Служу Советскому Союзу!
— А теперь давайте немного без официоза, Иван Иваныч. Во-первых меня интересует Ваше мнение об Андрее Прокофьиче.
— Он немного со странностями, но фанат своего дела. У нас есть некоторые разногласия, но я бы не убирал его из проекта, если вы об этом…
— Ваше мнение услышано. Второе: начиная с 70го года вам периодически снится сон, в котором вы идёте по коридору, а в голове у вас некто разговаривает на английском языке. Исходя из отчёта, вы даже начали изучать этот язык из-за этих снов. Это правда?
— Так точно.
— Что конкретно вам снится?
— Ах, вы хотите лично. Понял. Снится мне тот самый день, когда я с нашим любимым учёным — Прокофьевичем, впервые тестировал дестабилизатор энергии…гхм…в смысле изделие №11. Все это известно и задокументировано, но был момент, в котором мне показалось, что я слышу некий английский голос, — говорящий с какими-то интонациями, будто бы владелец его что-то тщательно пережёвывает, — прямо у себя в голове.
— Что же говорит этот голос?
— Он спрашивает у какого-то своего собеседника смог ли тот услышать то, что произошло.
— Спасибо. У меня всё.
Ялта. Крым.
1978 г.
— Итак, сорок лет…Говорят что в этом возрасте человек начинает переосмысливать свою жизнь, что начинает понимать что бессмысленно, а что имеет смысл, ему начинают открываться какие-то сакральные тайны бытия (если он не алкоголик, конечно) и он смотрит на него сквозь призму этих открытий…знаешь, а ведь у меня ничего этого нет. У меня нет сомнений что я служу на благо Родины, нет сомнений что мы с тобой не зря женились, нет сомнений в нашем сыне, который обязательно у нас будет. Может быть это я какой-то неправильный, Наташ?
— Ну нет же, дурачёк, ты у меня, наоборот самый-самый правильный из всех, -засмеялась двадцатидвухлетняя Наталья, не окончившая институт ради такой выгодной партии с сорокалетним Полковником.
— Давай ещё выпьем и займемся тем, чем нужно, о,философ мой!
— Ты же знаешь что я не пью больше 20 грамм спиртного в неделю. Не положено! И то делаю это ради приличия на общих с товарищами вечерах. Если тебе хочется-пей. Там всяческие есть напитки. Посмотри в баре. Мне присылают, присылают, а к чему они мне — я не понимаю. Неужели есть смысл собственноручно разрушать себе нейронную структуру мозга, ради «удовольствия» влить в себя противную жижу…
— Ой, да ладно. Не будь занудой. Ну-ка иди ко мне…
Ленинград.
1988 г.
— Я не совсем понял. О нашем проекте тоже будет известно⁈
— Нет. Успокойся, генерал. Уймись. Я тебе сказал приезжай ко мне на дачу, я дам все нужные инструкции при беседе лично.
— Форос, вы говорите?
— Всё верно.
— До встречи.
Москва.
1992 г.
— Получается что мы лишены финансирования на этот квартал? Да как это возможно вообще⁈
— Ты же видишь какие сейчас непонятки во всех сферах. Нужно время, чтобы всё это поутихло. Успокойся. На следующий квартал мне пообещали «пробить» финансирование в полном объеме.
— Очень интересно, кто это может «пробить» финансирование, нужное на охрану государства и его тайн…
— Генерал! Ты же хочешь им остаться, не так-ли, Ваня? Вот и думай что говоришь и с кем. Давай, бывай!