Всю дорогу нас окутывает тьма. Людей на остановках очень много но, молчаливый теперь Антон, брать больше никого не желает. Наконец, мы подъезжаем к «Дубку» (остановка на границе Донецка и Макеевки), мой собеседник говорит, что ему теперь на объездную и, мимо гипермаркета, на работу, в забой.
— Хочешь-подожди. Если отпустят из-за того что света нет, я тебя заберу и отвезу куда нужно. Пить с мужиками что-то расхотелось. — На что я просто мотнул головой, и поблагодарив, вышел в морозную тёмную ночь, в неизвестность.
Глава 9
"-По-хорошему люди не понимают, от слова «совсем», к превеликому сожалению. Если пытаешься ладить со своими подчинёнными: быть для них хорошим начальником, щадящим их энергию и направляющим её в нужное русло; быть для них «вторым отцом»; быть просто нормальным человеком, в конце концов, и относится к ним, как к равным, - получаешь наглых, хамовитых людей, которые постоянно тебя «водят за нос», норовят каким-то образом тебя обмануть, иной раз даже без какой-либо личной выгоды, — просто ради того, чтобы обмануть, — сжульничать с тобой каким-то образом. Ты можешь приехав на объект, застать его пустым, позвонив бригадиру, с вопросом: «Всё нормально, вы работаете?», обязательно услышишь ответ: «Да, трудимся, конечно. Сейчас, как раз, перекур. Пацаны подустали. Отдохнём и продолжим»… После того, как попросишь их снять шапки-невидимки, чтобы и ты их мог увидеть на рабочем месте, тебе в ответ начинается вначале нытьё:
— Ну извини, ты же понимаешь как мы устаём, сил уже нет, поэтому ушли,- затем полуугрозы — полупредъявления:
— Да дождь лил как из ведра, поэтому ушли! Как ты себе представляешь, чтобы мы работали под дождём, а⁈ -хотя дождя никакого нет и в помине. Увольняешь бригадира, что должно стать уроком для вновь возведённого в его должность специалиста. Но нет. Урок в одно ухо влетает,из другого сами знаете что… Другой бригадир ведёт себя так же.
Или. Поднимаешь людям зарплату, хвалишь их, говоришь какие молодцы, как хорошо трудятся и качественно выполняют свою работу. Получаешь, через некоторое время, ленивых оболтусов, которые шныряют по объекту туда-сюда, для того, чтобы большее количество времени ничего не делать. Занижаешь зарплату в два раза, наорав на всех, пригрозив увольнениями особо «отличившимся» — люди становятся трудолюбивыми, послушными, покладистыми, вновь начинают делать всё качественно и относится к работе как к любимому делу, а не как к какой-то вынужденной вещи, которая выполняется для появления денежных средств в кармане…
Или. Ставишь начальником участка своего хорошего товарища, — знакомого тебе сызмальства, которого знаешь лет двадцать, не меньше, — и говоришь ему что по факту, кроме выполнения поручений, ему нужно будет следить за рабочими а точнее за качеством выполняемой работы и за тем, чтобы никто не сидел, не курил подолгу. Первое время все идёт нормально, но потом он, что называется «садится на голову»: приходит полупьяный по утрам, после того, как несколько раз ему говоришь об этом, отвечает:
— Та, это со вчера остаточное. Всё нормально, мужик. Я буду работать, -а через несколько месяцев, когда он уже уволен, узнаешь от работников что большинство таких « всёнормальных» дней он проспал в раздевалке. Заканчивается для него всё увольнением, а как иначе?
Как можно пояснить такую черту человеческого характера? Всем нужен больше кнут, нежели пряник… почему так происходит? Ответ лежит на поверхности своей очевидностью, равнозначно с глубиной его залегания, по отношению к возрасту рассматриваемого условного человека: в детстве каждого индивида. С самого малого возраста нас заставляют делать даже те вещи, которые нам делать нравилось бы, если бы не это помыкание. Именно отсюда растут ноги у этой особенности. Если же дать ребёнку стимул в виде интереса, (который непомерно, на постоянной основе гасится взрослыми, ввиду неудобности интересующегося), то не будет никаких проблем ни с его развитием, ни с его «адаптацией к социуму», ни с его поведенческими структурами в будущем'.