Словно пустыми глазницами, — взирали на нас покинутые авто, — своими фарами. Некогда любимые до безумия своими владельцами, ездящими на своих «стальных конях» по 20–25 лет; или же используемые просто как средство передвижения, которое не щадили и меняли каждые 2–3 года; перевозчики грузов и людей, жидкостей и порошков — эти анахронизмы были теперь просто никому не нужными.
Мы не заезжали в большие города, чтобы не терять времени — у каждого из них были объездные дороги, но парочку маленьких пустых городишек, всё же, нам посетить пришлось, хоть и проездом. Пустота вокруг и презрение природы, сыпавшей всё это время с неба снег, который некому было почистить с улиц ощущались в них. Небольшие больницы, школы, садики, детские площадки, магазины, заправки — всё это пустовало и выглядело мёртвым, серым и обескровленным без главных его кровяных тел — людей…
Примерно в двухстах километрах от Ростова, мы видели в поле, недалеко от трассы, остатки от большого пассажирского самолёта. Огромные двигатели его, часть хвоста — это всё, что осталось от такой махины, которая преодолевала огромные расстояния за сравнительно небольшой период времени.
А подводные лодки…а огромные круизные лайнеры…а атомоходы…а бомбардировщики стратегической авиации…а авианосцы… перечислять можно долго…нужно лишь желание вообразить всю глобальность случившегося с нами… и невозможно было понять наступит ли когда-нибудь эра возрождения для всего этого, — ненужного теперь человеку, — ввиду отсутствия последнего на Земле…
Впервые мы остались с Алисой наедине, без «Майора». Я сразу спросил что же она думает о нём. Она сказала так: — Нормальный мужик, только может слететь с катушек, если мы не поможем ему. Жалко его семью и его самого, но ему этого не выказывай и, уж тем более, не говори, иначе он тебя возненавидит. Ему нужна наша поддержка в виде чёткого исполнения его просьб/приказов —, и откуда она столько знает?
Как она умудрилась понять человека за, по сути суммарно, — один день, проведённый с ним вместе? Хм-м, это она и меня так же раскусила, знает о моих к ней чувствах? Не успел я об этом подумать, как Алиса спросила:
— Ты сам то как думаешь почему именно Москва и что нас ждёт после того, как мы там окажемся? на что я ответил, что мол даже не задумывался над этим и сейчас полностью сосредоточен на том, чтобы запомнить дорогу во всех деталях и записать их все. На что она, посмеявшись, заметила:
— Не особо много тебе писать придётся. Детали то всё однообразные, не так ли? Людей нет, откуда деталям взяться? Логично.
Наконец, мы дошли до бункера, в котором хранилось топливо. Сверху это были металлические листы, лежащие на земле, со специальными трубами, с крышками на них, закрывающимися на навесные замки. Сергея всё не было. Я, уличив момент, решил спросить у своей спутницы нет ли у неё парня. И тут же осёкся, поняв какую глупость я сейчас «сморозил». Она, многозначительно на меня посмотрев, сказала лаконичное: «Нет». И всё. Больше ничего. «Нет» и точка.
Мне хотелось понять как она ко мне относится, поэтому я спросил, но поступил крайне необдуманно, ведь если он был бы у неё, я напомнил бы ей о нём, а это ранило больше другого — потеря близких и родных людей. Всех, кроме меня. Это был первый раз, когда я вспомнил о своём отце…
Большие клещи, для взламывания замка, были нами непредусмотрительно не взяты из машины. Видимо, Сергей специально нам о них не напомнил, чтобы мы сами не пробовали открыть хранилище топлива. Вернувшись к авто, мы увидели как Сергей выходит из магазина на заправке, неся с собой пак с полуторалитровыми бутылками воды. У нас в багажнике было три пака, но он решил взять ещё один.
Я показал ему где находится бункер и он подъехал к нему, выйдя из машины взломал замки, по запаху определил где солярка. Заглушив мотор авто, он завёл бензиновую помпу и начал наполнять сначала канистры, после — залил полный бак так, что дизельное топливо полилось через заливную горловину прямо по борту «Тойоты».
Ночевать было решено не на заправке из-за пропавших и уже плохо пахнущих продуктов в неработающих холодильниках. Мы проехали еще пару километров и Сергей выбрал подходящий придорожный мотель для ночёвки.
«Мотель» этот представлял из себя двухэтажный дом, с большим баннером «Ночлег. Домашняя кухня. Всегда рады!».