— Погоди, в Новой Зеландии же тоже?…
— Да, его жена и дочери мертвы.
— Но он?..
— Не знает об этом, конечно. Если мы заберём последнюю надежду у всех у них, то велика вероятность суицидальных наклонностей и проявлений агрессии.
— Понял, продолжай.
— Третья подопытная на подходе к ним.
— Хм-м… конечно, я не особо люблю провинциалов, ты знаешь…но, если у нас в центральном округе не нашлось никого…нет, ты не подумай, я вам всецело доверяю… просто странновато немного…
— Ничего странного здесь нет, господин генерал-полковник. Провинциалы менее изнежены потребленческим стилем жизни, менее виртуализированны, они знают что такое радость жизни и не стесняются выказывать счастье и передавать его своему окружению, так же отличаются менее линейным подходом к непредвиденным ситуациям. Если наши «братья» по проекту и основные же конкуренты приведут жителей столиц, то наша взяла. Можно не сомневаться.
— Если бы ты знал, сынок, кто всем этим руководит…кто всё это затеял и зачем… эх, если бы и Я это знал…
Глава 1
Если мяса с ножа ты не ел ни куска
Если pуки сложа наблюдал свысока
И в боpьбу не вступил с подлецом, с палачом
Значит, в жизни ты был ни пpи чём, ни пpи чём!
Если путь пpоpубая отцовским мечом
Ты соленые слезы на ус намотал
Если в жаpком бою испытал, что почем
Значит, нужные книги ты в детстве читал
Владимир Высоцкий
Нужно лишь понять:
Себя если унять —
Не будет ничего
Объединению мешать.
«Little island for your soul»
Часть первая.
Неведомая рука, всевидящее око.
Ужас своими липкими щупальцами начал тянуться к моему встревоженному рассудку, в тот момент, когда я, двигаясь по проспекту Ильича, в районе больницы Калинина, заметил сквозь полупустое брюхо большого сдвоенного автобуса-гармошки, — ближе к мосту над рекой, в снежном буране, — еле видный неподвижный труп троллейбуса. Водитель же, по какой-то причине, троллейбус замечать отказывался и ехал на полной своей городской скорости,- 40 км в час, — прямиком в него. Я мертвой хваткой (как мне казалось) вцепился руками в поручни впереди находящегося сиденья, в него же упершись ногами. Товарищу, который ехал со мной рядом, посоветовал сделать то же самое. Но он мешкал и сделал это лишь в последний миг. Всё происходило очень быстро и всех сидящих предупредить я уже не успевал, поэтому просто закричал во всю глотку: «Держитесь»!
Для кого-то из пассажиров я просто был «пьяным подростком», орущим какой-то свой бред, иным же мой крик спас жизнь. Так или иначе, но после удара о троллейбус, водитель был невредим. Отчасти всех нас в этот момент спасло и то, что этот автобус не был оборудован подушкой безопасности, иначе водитель бы не смог делать дальше то, что до́лжно.
В последний момент увидев троллейбус, шофёр успел среагировать и уйти немного левее. Этим маневром удар был смягчен, тем не менее, автобус очень сильно тряхнуло.
Некоторые, успевшие среагировать, взялись за поручни и отделались просто испугом, другие же (старики, в основном, либо уставшие после смены шахтёры, куняющие на своих местах, попахивающие тяжёлым, нескончаемым трудом под землёй и ещё чем-то) имели травмы разной степени тяжести.
Через некоторое время внутри автобуса начались крики, наряду со стонами и просьбами о помощи. Да только помогать в том месте, куда мы двигались, уже было некому, но мы об этом тогда еще не знали…
Я был совершенно трезв, в сознании и отлично всё зафиксировал на «подкорку». Теперь выуживаю это оттуда для детального описания и точного пересказа последовательности событий, с которой всё началось конкретно для меня. Зачем я это делаю, сидя в холодном погребе, на окраине Макеевки? Вопрос отличный. Но не будем о грустном…
Дабы всё выглядело более привычно: представим, что мы смотрим кино (если честно, и мне так легче переносить и очередной раз вспоминать пережитое).
С десятиметровой высоты камера показывает автобус, который правым бортом цепляет троллейбус, мертвым камнем стоящий на начале моста через «Кальмиус», первый от этого перетряхивает и кидает сильно влево, но он продолжает свой путь, движимый волей водителя. Второй же остается стоять, продвинувшись вперед и правее на несколько метров и оставшись без задних стёкол, фар, с искореженной задней частью с левого борта. (зрителю становится удивительно как можно оставить такую махину, среди пурги, не включив аварийные маячки и габаритные огни, но без электричества это не сделать. Его отсутствие станет заметно через миг) Камера поднимается еще выше-на двадцать метров и зрителю становится видна часть города, находящаяся за рекой, ближе к площади Ленина. Эта часть совершенно без света.